Черный «линкольн» стоял через дорогу от мотеля.
— Посиди пока здесь, — Флетчер усадил Мейсона на заднее сиденье лимузина, знаком велев водителю оставаться за рулем. — Тебе не зачем слышать разговоры взрослых. — Он самолично захлопнул за ним дверцу автомобиля и удалился.
Водитель, тучный темнокожий парень, опустил стекло, отделявшее салон от водительского места, и поглядывал в зеркало заднего вида на мальчика, барабаня пальцами по рулю в такт незамысловатой песенке.
Мейсон обхватил голову руками и замер в томительном ожидании. С пугающей ясностью к нему пришло осознание того, что отвечать за его опрометчивый поступок придется маме… Он вернется в равнодушный отцовский дом, а мама… В голове замелькали картинки репортажей о его розыске. Журналисты не скупились на краски, описывая события и их возможные последствия. Чувство вины захлестнуло мальчика. Мама же ни при чем! Это все он! Он уговорил увезти его! Нужно сказать отцу, что это только его вина… Пусть делает с ним что хочет, но не трогает маму…
Мейсон торопливо выбрался из машины, надеясь, что комплекция не позволит водителю сразу же броситься за ним вдогонку, но не успел сделать и пары шагов, как высокая фигура отца преградила ему дорогу.
— Куда собрался?! — железные пальцы тисками сдавили предплечье.
— Мама не виновата! — выкрикнул Мейсон. — Это все я!
СиСи смерил сына взглядом, от которого захотелось провалиться сквозь землю или превратиться в невидимку, раствориться в воздухе, исчезнуть куда подальше. Большим усилием Мейсон заставил себя не опустить глаза.
— Марш в машину! — сквозь зубы велел СиСи, спустя несколько секунд, показавшихся мальчику вечностью.
— Где мама?!
— Она возвращается туда, откуда явилась.
Мальчик вдруг отчетливо понял, что больше не увидит мать, и от этой мысли ему стало холодно.
СиСи развернул сына и подтолкнул в спину обратно к лимузину. От его толчка Мейсон буквально влетел в салон. СиСи сел следом и, не дожидаясь, пока это сделает водитель, стоящий с виноватым видом, сам захлопнул дверцу. Водитель вернулся на свое место, завел мотор, вырулил на проезжую часть.
— В аэропорт! — коротко распорядился СиСи и поднял разделительное стекло.
Они остались наедине.
— Ты что творишь, негодяй?! — Хлесткая пощечина обожгла щеку. — Почему я вынужден краснеть из-за тебя перед людьми?
Звон в ушах на миг оглушил Мейсона. На глаза навернулись злые слезы.
— Я тебя ненавижу! — крикнул Мейсон.
Лимузин притормозил на светофоре. И в этот момент произошло неожиданное: Мейсон резко распахнул дверцу, выскочил на дорогу и, петляя между автомобилями, помчался на противоположную сторону улицы.
— Стой! — заорал СиСи. — Стой, я кому сказал!
Его крик перекрыл возмущенные гудки других автомобилей и ругань водителей.
Он кинулся за сыном.
— Мейсон, вернись! Вернись немедленно!
Мейсон не понимал, куда и зачем бежит: слезы, боль и обида гнали его вперед. Прохожие расступались в стороны перед бегущим мальчишкой, оборачивались в недоумении. Никто не пытался его остановить. Он слышал топот нагоняющего его отца, и это заставляло бежать еще быстрее.
СиСи догнал его, ухватил за полу куртки. Мейсон рванулся изо всех сил, и они оба едва не рухнули на газон. С трудом удержав равновесие, СиСи исхитрился перехватить сына двумя руками поперек груди и крепко прижал спиной к себе.
— Успокойся, слышишь? Успокойся… — в его срывающемся шепоте слышались испуг и неподдельное сожаление. — Прости меня… Я не хотел… Не хотел…
Мейсон извивался ужом, пытаясь высвободиться, но куда там мальчишке против сильного мужчины…
— Что ты сделал с мамой? — всхлипнул он.
— Ничего. Мы просто поговорили. Она… возвращается в Англию.
Мейсон перестал вырываться, обессиленно повис на отцовских руках. СиСи ослабил хватку, осторожно повернул мальчика к себе лицом. Мейсон еле стоял на ногах и наверняка упал бы, не удерживай его СиСи за плечи. Взъерошенный, как воробышек, он вскинул подбородок в оборонительном жесте.
«Кем же ты меня считаешь, сынок?» — горько мелькнуло у СиСи. — Нам нужно вернуться домой, сын, — сказал он, стараясь говорить мягко. — Идем.
Мейсон неуверенно кивнул. Они молча побрели обратно к лимузину. СиСи крепко держал сына за руку, и Мейсон на миг снова почувствовал себя семилетним малышом, которого отец загоняет домой поздним вечером. Оба были подавлены, каждый думал о своем…
Возвращение домой Мейсон помнил какими-то короткими, яркими вспышками.
Отец выносит его из самолета… Как маленького… Его лихорадит… Жутко болит голова… Очень хочется пить…
Доктор Ламберт — семейный врач — прикладывает к его груди стетоскоп и что-то тихо говорит встревоженному отцу… Что-то о сильной простуде, нервном срыве и непривычно холодной осени…
Он проваливается в липкий, горячечный сон… В этом сне он видит маму. Она сидит на краешке его кровати и грустно улыбается ему. «Мама…» — хрипит он пересохшими губами. Она ласково убирает челку с его лица и прикладывает к разгоряченному лбу прохладное полотенце. Становится легче… «Спи, мой мальчик», — мягко шепчет мама. А затем она исчезает, растворяется в тумане сна…
Он просыпается, когда серый предрассветный сумрак наполняет комнату. Голова слегка кружится, но жар, кажется, спал.
— Пить, — Мейсон не узнает свой голос. Так жалко он звучит.
Кто-то бережно приподнимает его голову и подносит к губам стакан с водой. Он делает жадный глоток. Вода невероятно вкусная… В сто, нет, в тысячу раз вкуснее кока-колы… Мейсон делает еще один глоток и поднимает глаза. Папа… Почему он здесь?
— Еще будешь? — произносит отец приглушенно, словно боясь потревожить тишину комнаты. Его лицо выглядит уставшим, во взгляде проскальзывает непривычная Мейсону теплота.
— Нет, спасибо, — еле слышно шепчет Мейсон, испытывая странное чувство неловкости. Присутствие отца кажется таким необычным, почти чуждым.
— Поспи еще немного, — СиСи осторожно укладывает его на подушку и возвращает стакан на прикроватную тумбочку.
И снова погружаясь в сон, Мейсон чувствует, как рука отца нежно гладит его волосы. И от этой нежданной ласки ему хочется расплакаться…
- Подпись автора
Жизнь похожа на слоёный пирог. Жаль, не так вкусна. Мэйсон Кэпвелл.
