Саманта с трудом открыла глаза, ощущая бесконечную слабость и усталость. Положила руку на живот, затаив дыхание, чтобы убедиться — ее малышка все еще внутри. В ответ получив самые желанные для неё в тот момент толчки.
Конечно, она находилась в больнице. Смутно помнила, что лишилась чувств в доме Адри и Роберта-младшего, когда ей стало плохо. Какие-то вспышки, обрывки звуков скорой помощи, разговоров врачей и медицинских процедур в ее сознании сохранились. Но они не складывались хоть в какую-то цельную картинку.
В палате царил полумрак, поэтому ей сложно было точно определить, какое сейчас время суток и сколько она проспала. Физическая боль почти ушла, по крайней мере, ей так показалось. А вот душевная разлилась по сердцу муками совести и раскаянием.
Осознание того, что по собственной глупости, в очередной попытке спасти Джейсона от себя, она едва не потеряла ребенка, затопило все ее существо ненавистью к себе.
И ситуацию усугубляло то, что сейчас Чип находился в палате. Она видела его. Он с закрытыми глазами напряженно сидел на неудобном стуле рядом с ней, держа за руку.
Саманта задалась вопросом, как долго она не приходила в себя и когда Ченнинг успел прилететь из Америки.
В настоящий момент она не была готова говорить с ним и что-либо объяснять. Да и что она могла объяснить? Что вместо подготовки к свадьбе сбежала в Лондон спасать Джейсона? Мысли же самого Чипа по данной ситуации она прекрасно представляла. Поэтому в итоге решила пока не подавать признаков того, что проснулась.
Но, как назло, Чип пошевелился и открыл глаза, в упор глядя на нее.
Саманта крепко зажмурилась, но было поздно.
— Я знаю, что ты не спишь, Сэм. С малышкой все хорошо. Врачи не допустили преждевременных родов.
Она слышала, как Чип встал со стула и поднял жалюзи. Палату сразу же заполнил яркий дневной свет.
Саманта поморщилась, вздохнула и открыла глаза, не видя смысла разыгрывать спектакль.
— Мне очень жаль, Чип. Я не хотела подвергать опасности…
Теперь она хорошо могла рассмотреть лицо Ченнинга. Холодная маска на лице, полная осуждения.
— Тебе неделю придется провести в больнице. И еще неделю в Лондоне, до того, как сможешь вернуться в Америку. Поживешь с Адрианой в их с Робертом доме. Твоя мать скоро будет здесь.
Голос Чипа прозвучал отрешенно, словно он изо всех сил пытался контролировать свои чувства, не выказывая ей своих истинных эмоций по поводу всего случившегося. Обуревавшей его злости.
— Ты не останешься, Чип? В смысле…
— Серьезно, Сэм? Если тебе интересно, Джейсона откачали, но он в коме. В палате на пару этажей ниже.
Чип как мог старался соблюдать спокойствие, хотя на самом деле ему хотелось кричать, бить и ломать все, что попадется под руку. Злило его одновременно все. Что Саманта сбежала к Янгу, в попытке его спасти, что подвергла опасности и себя, и их ребенка и что она все это сделала на кануне их свадьбы. А может, дело было просто в том, что ему никак не удавалось смириться с тем, что Саманта все еще любит бывшего и способна ради него буквально на все. На любую глупость и опасность. И что их настоящие отношения значили для нее гораздо меньше.
Саманта почувствовала себя еще хуже, чем минуту назад. Не могла обрадоваться, что Джейсон не умер от передозировки. Кома могла означать теперь что угодно для него. Смерть, долгое лечение, жизнь инвалида… Пусть она вовремя нашла его и спасла, но цена, которую едва не заплатила за это, была слишком высока.
— Ты ненавидишь меня?
— Я хотел бы, Сэм. Но злюсь на себя и свою глупость.
— Знаю, что не должна была…
— Но иначе не могла. Не скажу, что понимаю, но…
Сейчас Саманта могла сказать о себе то же самое. Испытывая всепоглощающее раскаяние, она не понимала, почему стабильные отношения с Чипом, его любовь к ней и будущее их ребенка не перевесили в итоге ее чувств к Джейсону.
— Обещаю, что больше никогда не подвергну нашего ребенка опасности. И если ты дашь мне шанс, я докажу…
— Не надо, Сэм. Не надо давать обещаний, которые очевидно не в состоянии выполнить.
— Не будь так суров, Чип.
— Я наивно полагал, что в тот день, когда ты сообщила о своей беременности, когда приняла мое предложение, все касающееся Джейсона Янга для тебя осталось в прошлом. Ты убеждала меня в этом.
— Я не хотела причинить тебе боль. Никогда не хотела.
— Я верю, что нарочно ты не хотела. Просто Янг — твое наваждение. Им и останется до конца ваших жизней. Некоторые не могут жить без того, чтобы любить тех, кому они безразличны.
От слов Чипа стало неприятно и больно. Хотелось возразить ему, но факты были слишком упрямыми. Джейсон снова принимал наркотики, несмотря на все заверения, что возврата к прошлому нет. И можно было сколько угодно убеждать себя, что он страдает из-за того, что они не могут быть вместе, из-за смерти матери, поэтому и вернулся к пагубной привычке, но, увы, наркотики были, есть и будут самым важным и желанным в его жизни. Вот что окончательно уяснила для себя Саманта.
— Мэллори.
— Мэллори?
— Помнишь, мы обсуждали имя малышки до моего отъезда? Когда я… когда мне стало плохо. Было так страшно… я четко осознала, что это идеальное имя для нашей дочери.
Для надгробия? Едва не вырвалось у Чипа, но столь жестоким по отношению к Саманте он не мог быть даже после всего случившегося. А их дочка точно не была виновата ни в чем из происходящего.
Теперь, убедившись, что Саманта действительно в порядке, а их дочка в безопасности, Ченнингу больше всего хотелось одного — убраться из палаты к черту. Напиться как следует. Выпустить всех своих демонов наружу. Тогда, возможно, Саманта на краткий миг снова обратит на него своё внимание? У Янга же этот ход сработал.
В этот момент в дверь палаты постучали. А через секунду в открытых дверях появилась стройная рыжеволосая женщина-врач в белом халате.
— Мисс Кепвелл, хорошо, что вы уже проснулись. Как себя чувствуете? — Мягко обратилась женщина к Сэм с добродушной улыбкой. — Я доктор Тилсон.
Теперь врач обращалась к ним обоим.
Разглядывая ее, Ченнинг отметил про себя, что, во-первых, у нее удивительно красивые светло-зеленые глаза. Во-вторых, доктор Тилсон американка, а не англичанка. Что придало ему внутри странную уверенность — это хороший знак. Нет, он не считал британских врачей хуже американских, просто всегда приятно встретить соотечественника в чужой стране.
— Я Ченнинг Кастилио — отец ребенка.
— Хорошо, что вы тоже здесь, мистер Кастилио. Мне нужно провести УЗИ. Узнать, как себя чувствует малышка внутри своей мамы.
Доктор Тилсон нажала на кнопку вызова медсестры, и через пару минут два высоких медбрата вкатили в палату портативный аппарат УЗИ.
Доктор сначала проверила пульс и давление своей пациентки. А пока настраивала аппарат, одновременно проводила опрос про ее самочувствие.
Саманта правдиво отвечала на все вопросы, время от времени поглядывая на Ченнинга, молча наблюдающего за происходящим.
Как только на экране монитора возникла картинка, Чип подошел ближе.
Изображение стало четким не сразу, но когда черты малышки стали вполне узнаваемыми, на глазах Саманты выступили слезы. И когда их взгляды с Чипом пересеклись, в его глазах она увидела слезы.
Доктор Тилсон сначала задумчиво разглядывала экран, водя головкой сканера по ее животу, а потом довольно улыбнулась.
— Прекрасно. Все в порядке.
— Правда, доктор?
— Конечно, мисс Кепвелл. Все показатели в норме. Малышка снова активна. Как и положено для этого срока беременности. Вы вовремя оказались в больнице. Теперь вам в ближайшую пару недель придется большую часть времени проводить в постели, но никакой угрозы вам или вашей малышке на данном этапе нет.
Врач стерла гель с ее живота и выключила аппарат УЗИ.
Саманта, поправив больничную пижаму и снова укрывшись одеялом, вытерла с лица слезы радости, будучи благодарной судьбе, что та не отняла ее дочку в наказание за спасение Джейсона.
— Спасибо вам, доктор Тилсон.
Ченнинг протянул ладонь, чтобы пожать руку врача. Кожа у доктора Тилсон оказалась мягкая и приятная на ощупь. А он не мог понять, почему его взгляд зацепился за то, что на ее пальце нет обручального кольца.
— Берегите мисс Кепвелл и вашу малышку, мистер Кастилио. Забота любящего человека — иногда самое важное в любом лечении.
— Я позабочусь — обещаю.
Врач покинула палату, те же медбратья выкатили аппарат УЗИ в коридор.
Они с Самантой снова остались одни.
Ченнинг отошел к окну и выглянул на улицу. Внизу привычная кипящая жизнь больницы. Посетители заходили и выходили из здания, скорые подъезжали и уезжали, кого-то выписывали, кого-то привозили на лечение. Для обычных людей — круговорот жизни и смерти, для персонала больницы — каждодневная рутина.
Он собирался сегодня же вернуться в Бостон, оставив Саманту заботам Адрианы. А теперь чувствовал ответственность после обещания доктору Тилсон.
— Так ты не против, Чип?
— Прости?
Ченнинг обернулся к Саманте, не в силах определиться, какое же решение будет самым верным. Улететь или остаться?
— Я насчет имени.
— Мэллори — очень красивое имя, Сэм. Я не против.
— Мэллори Изабелла Кастилио?
Прежде чем подойти к Саманте, Чип снова обернулся к окну, тяжело вздохнув. И за что ему все эти наказания? Решение ведь уже принято. Ему было больно, он был обижен. Но оставаться эгоистом казалось непростительным с его стороны в момент, когда они с Сэм едва не потеряли свою дочку.
Чип снова сел на стул у кровати и взял Саманту за руку. Она улыбнулась ему, словно последних трех дней вовсе не было в их жизнях. Такая заманчивая иллюзия.
Саманта, ощущая тепло ладони Чипа, и внутри себя почувствовала бесконечное тепло. Пусть теперь и не зная совершенно, что ждет их впереди.
— Идеально, Сэмми.
Отредактировано Келли Хант (Сегодня 17:24:23)
- Подпись автора
Крейг был плохим парнем, стремящимся стать хорошим, и хорошим парнем, с дурными наклонностями.
#Mylogo {width: 100%; margin: auto;}
