Когда Иден открыла глаза, то уже находилась в своей спальне. Сильная слабость и непроходящая усталость вновь заставляли её проваливаться обратно в сон, ей хотелось забыть обо всём хотя бы на несколько часов. Но через мгновение её разбудил плач Авроры: звонкий, требовательный, полный детского нетерпения. Иден глубоко вздохнула, с усилием поднялась с постели и направилась в детскую. В комнате у кроватки стояла София. Одна из нянь складывала вещи девочки в дорожную сумку. София подошла к дочери и обняла ее. Иден на мгновение замерла, потом устало опустила голову на плечо матери, всего на миг, будто черпая силы из этого прикосновения, затем она снова выпрямилась, и сказала:
— Спасибо, мама. Я в порядке.
— Детка, милая, нам пора ехать. Покорми Аврору, отец уже отправил машину за нами, я начну собирать твои вещи.
Иден подняла взгляд, слегка поморщившись от ощущения тяжести в груди от молока. Она провела рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями.
— Круз поехал в полицейский участок, чтобы узнать про Роберта по своим каналам — продолжила София — Он встретил тебя там… Слава Богу, что он привёз тебя домой. Сейчас он ждёт в гостиной внизу.
Имя Круза отозвалось в ее голове  мыслями  благодарности и неловкости. Она вспомнила, как он подхватил её у участка, как поддерживал, пока она едва держалась на ногах.
— Он… что‑то узнал? — тихо спросила Иден, беря на руки Аврору.
— Да, — кивнула София. — Круз говорит, что в деле есть нестыковки. Он связался с одним из своих старых знакомых в управлении, тот обещал проверить законность изъятия тех файлов и порядок проведения обыска.
Иден кивнула, прижимая дочку к себе.
— Странно, что он так помогает… — задумчиво произнесла она.
София улыбнулась и посмотрела Иден в глаза:
— Иногда прошлое остаётся в прошлом, а человечность важнее обид.
София обняла дочь одной рукой, слегка прижав к себе:
— Всё будет хорошо. Мы со всем справимся. А теперь покорми малышку, собери самое необходимое  и пойдём. Машина уже ждёт.
Иден взяла на руки Аврору и села в то кресло, где ещё несколько дней назад сидел Роберт. Она начала кормить дочь. Малышка соскучилась по материнскому молоку, мгновенно успокоилась и задремала у груди. Она смотрела на своё маленькое чудо, затаив дыхание. Крошечное личико Авроры было таким беззащитным и совершенным: пухлые щёчки, чуть вздёрнутый носик, сомкнутые губки бантиком. Взгляд Иден скользнул к ресничкам, таким длинным и пушистым, они трепетно подрагивали во сне. Она осторожно протянула палец и едва коснулась крошечной ручки. Пальчики младенца тут же инстинктивно обхватили его, так крепко для такого крошечного существа.
Иден почувствовала на себе чужой взгляд. Подняв глаза, она увидела Круза. Он стоял у стены, скрестив руки на груди, и смотрел на неё. В груди что‑то дрогнуло: в этом взгляде было столько знакомого, так он смотрел на неё, когда‑то, в те времена, когда они были вместе. Но теперь это казалось неуместным, почти запретным, они больше не семья. Она невольно поправила волосы, прикрывая плечо.
— Круз, — голос чуть дрогнул.
— Прости. Я не хотел мешать. Просто… ты выглядела так, будто мы вернулись в прошлое и у тебя на руках наша Адриана.
Иден улыбнулась, чуть грустно, но искренне.
—Да, я помню это время— сказала она. —Спасибо, что ты помогаешь нам сейчас, и это много значит.
— Я всегда буду рядом, когда вы в этом нуждаетесь, — тихо ответил Круз. — Даже если мы не вместе.
Иден кивнула. Впервые за долгое время она почувствовала, что может ему доверять, не как мужу, а как надёжному человеку, который готов поддержать в трудную минуту.
- Машина уже ждёт. София собрала вещи, водитель готов.
— Хорошо, — она вздохнула. — Дай мне еще время.
Круз кивнул и вышел, аккуратно притворив за собой дверь. Иден погладила дочку по голове. «Прошлое остаётся в прошлом, — подумала она. — Сейчас нужно думать о будущем».

Иден вернулась в родительский дом. Она уже не предполагала, что будет вновь жить в своей комнате, той самой, где провела детство и юность, где хранились старые дневники и рисунки, а на подоконнике всё ещё стояла китайская фарфоровая балерина, подарок бабушки, тогда Иден было лет 6-7, но она бережно сохранила ее, старательно пряча от Келли и Теда. Иден провела пальцем по её хрупкому плечу, пыль осела на подушечку, будто подчёркивая, сколько времени прошло..

Адриане уговорила отца остаться жить в особняке деда и ей отдали комнату Ченнинга. Круз не возражал, у него был отличный повод приходить в особняк Кепвеллов, как можно чаще. Каждый визит давал ему шанс увидеть Иден, поговорить с Адрианой, почувствовать себя частью их жизни, пусть даже на короткое время. Чем чаще он видел свою бывшую жену, тем больше он хотел ее вернуть. Иногда он восхищенно наблюдал, как она стояла у окна, задумчиво глядя в сад, или смеялась над какой‑то шуткой Адрианы и в эти моменты Круз ловил себя на мысли, как сильно любит её. Последнее время он погряз в воспоминаниях об их прошлой жизнь, делая выводы,что они с Иден, вместе, пережили гораздо больше, чем Иден с Робертом. У них было больше любви, у них была трагичнее история, он больше поддерживал Иден в сложных жизненных ситуациях, в конце концов у него больше прав на нее. Он будто поменялся с Робертом местами. Раньше Иден была рядом с ним, а Роберт оставался где‑то на вторых ролях, далёкий, загадочный, волнующий. Хотя Круз понимал, что чувства Иден к нему угасли. Она была вежлива, благодарна за помощь, но в её взгляде больше не было той искры, что когда‑то пылала для него. А Роберт в 89‑м был для Иден словно кислород для огня, он разжигал в ней страсть, заставлял сердце биться чаще, дарил ощущение полноты жизни. Круз помнил тот год, помнил, как Иден светилась рядом с Робертом, как загорались её глаза при одном упоминании его имени. Круз понимал, что все его признания в любви сейчас, ровным счетом ничего для нее не значат, поэтому позиция надежного друга, его пока устраивала.
     Вскоре в особняк вернулась и вторая сестра - миссис Келли Хант. Она появилась неожиданно, подъехала к парадному входу в своём угольно-черном кабриолете, который ей подарил Крейг, хлопнула дверцей и решительно направилась к дому, выкатывая за собой огромный чемодан и неизменную сумку с логотипом их любимого с Крейгом- LV.
Сиси, наблюдавший за происходящим из окна кабинета, едва заметно улыбнулся. Он давно ждал этого момента, очередного разрыва Келли с мужем. «Опять не выдержал её требований, — подумал он. — Как и все остальные, но стоит отдать ему должное, три раза он возвращалась именно к нему, обратно».
Келли вошла в холл, бросила ключи на столик и громко объявила:
— Я дома! И на этот раз надолго!
Она хотела казаться весёлой, беззаботной, но голос едва дрожал, предательски, на грани срыва и все близкие это сразу заметили.
Иден, которая как раз спускалась по лестнице с Авророй на руках, остановилась.
— Келли? Что случилось?
— Что случилось? Этот человек просто невыносим! Он опять забыл о нашем ужине в ресторане, а потом имел наглость сказать, что «был очень занят».
— Может, он просто перепутал даты? — осторожно предположила Иден, чувствуя огромный пласт вины перед сестрой, понимая, что  Крейг полностью занят делами Роберта.
— Не надо его оправдывать! — резко оборвала Келли. — Он никогда не ставит меня на первое место. А я заслуживаю, чтобы меня ставили на первое место!
Слеза скатилась по щеке, и Келли поспешно смахнула её.
— Вот Роберт, — продолжила она тише, — для него ты всегда была на первом месте. Он ради тебя готов был на всё. И даже сейчас, в тюрьме, он наверняка думает только о том, как защитить тебя и Аврору. А Крейг? Он не может даже отменить встречу, чтобы провести вечер со мной. Где здесь любовь? Где забота?
Иден вздохнула.
— Келли, не сравнивай. У всех свои обстоятельства…
— Нет, — перебила Келли. — Я вижу разницу. И она очевидна. В этот раз я не вернусь к нему, пока он не докажет, что способен быть настоящим мужем. Пока не поймёт, что я, не аксессуар, а живая женщина с потребностями, желаниями, чувствами!

Сиси появился в дверях гостиной.
— Наконец‑то ты это поняла, дочь. Я всегда говорил: мужчина должен знать своё место. И ценить то, что имеет.
— Папа, — Келли повернулась к нему, и громко рассмеялась, ты это явно не о себе говоришь. И я не хочу слушать нравоучения. Я хочу, чтобы Крейг понял: я не буду мириться с пренебрежением.
— И правильно, — Сиси подошёл ближе. — Оставайся здесь, сколько нужно. Мой дом — твой дом. Ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку.
Келли слегка смягчилась. Она подошла к отцу и на мгновение прижалась к его плечу.
— Спасибо, папа. Иногда только ты меня действительно понимаешь.

Иден наблюдала за этой сценой со смешанными чувствами. Она видела, как Келли ищет опору в отце, как цепляется за его одобрение, точно так же, как когда‑то цеплялась за Крейга. В глубине души Иден понимала, что она бежит не столько от мужа, сколько от страха быть брошенной ради чего‑то или кого‑то другого. Лучше уйти первой,так она сохранит контроль, не даст Крейгу шанса сделать это самому. Пусть он почувствует, каково это остаться одному. Пусть поймёт, кого потерял.

Крейг не заставил себя долго ждать и поздно вечером приехал за Келли в дом Сиси. Ему было хорошо рядом с ней. Он любил её вместе с капризами, сомнениями, неуверенностью в себе. Он даже знал, что она не уверена в нём. Был ли повод? Несомненно. Его долгое отсутствие  дома из‑за работы в офисе — повод. Посещения казино по делам и игры там — тоже повод. Вечные красотки, крутящиеся возле него, — и это повод.
Они оба стали как натянутые струны: желание быть вместе боролось с непониманием. Келли никак не хотела подстраиваться под Крейга, а он периодически не мог подстраиваться под неё, время будто ускользало, когда он занимался бизнесом, а теперь ещё и разбирался с причинами ареста Роберта. Вернувшись домой, он обнаружил, что Келли ушла, он посмотрел на часы, почти 11 часов вечера.

Крейг принял душ, лёг в пустую кровать и понял, что не сможет заснуть без жены. В памяти всплыли ощущения: как он гладил её шелковистую кожу, целовал в шею, слегка приподнимая волосы, и чувствовал, как мурашки бегут по её телу. Они жили в огромном пентхаусе с видом на океан, слишком большом для них двоих. Возможно, им действительно нужны были дети. Крейг однажды заговорил об этом с Келли, но она ответила, что не намерена растить ребёнка без отца, которого всегда нет дома. Он больше не поднимал эту тему.
Келли была для него наваждением: самая красивая, самая интересная, самая непредсказуемая.
И вот он уже гнал на своем Порше в особоняк Кепвеллов.
Поздним вечером Крейг открыл тяжёлую дверь в доме своего тестя и поднялся в комнату Келли. Она с Иден сидела на кровати, увлечённо о чём‑то беседуя. Когда Келли увидела его на пороге, она замерла, а Иден тактично поднялась:
— Я оставлю вас поговорить, — тихо сказала она и вышла, прикрыв за собой дверь. Келли хотела ее попросить остаться, но не успела.
Крейг сделал несколько шагов вперёд, остановился в метре от Келли и глубоко вздохнул.
— Келли, — его голос звучал почти уязвимо. — Я знаю, что ты ушла не просто так. Знаю, что давал тебе поводы сомневаться во мне. И я не стану оправдываться тем, что «работа», «обязательства» или «дела». Это мои проблемы, а не твои.
Он подошёл ближе, но не сел рядом, а стоял, глядя ей в глаза.
— Ты права: я пропадаю, теряю счёт времени, забываю, что есть что‑то важнее цифр на экране. Но знаешь, что я понял сегодня, лёжа в пустой кровати? Что без тебя весь этот пентхаус, весь вид на океан, весь мой бизнес, просто декорации. Пустые, холодные, бессмысленные.
Он опустился на колени перед ней, взял её руки в свои.
— Я не прошу тебя вернуться только потому, что мне одиноко. Я прошу, потому что без тебя я не цельный. Потому что ты, не дополнение к моей жизни, а её основа. Да, я не идеален. Да, я буду ошибаться. Но я готов меняться, ради нас. Ради того, чтобы ты наконец почувствовала себя на первом месте. Не после работы, не после дел, а просто на первом. Всегда.
Келли смотрела на него, и в её глазах читалась борьба: обида всё ещё жила внутри, но что‑то в его словах, в его позе, в искренности тронуло её.
— А если снова будет то же самое? — тихо спросила она, сжимая его пальцы.— Если ты опять забудешь обо мне?
— Тогда напомни мне, — просто ответил Крейг. — Напомни, что ты самое важное. Напомни, когда я потеряюсь в делах. Напомни, когда забуду, как ты пахнешь, как смеёшься, как смотришь на меня, когда думаешь, что я не вижу. Я хочу, чтобы ты была рядом, не как трофей, не как фон, а как женщина, без которой я не могу дышать.
Келли медленно выдохнула. Она провела рукой по его лицу, ощутив лёгкую щетину.
— Ты правда готов меняться? — переспросила она уже мягче.
— Правда, — он прижал её ладонь к своей щеке. — И я докажу это. Каждый день. Если ты дашь мне шанс.
Келли помолчала, потом тихо сказала:
— Хорошо. Я попробую. Но только если ты будешь помнить свои слова.
Крейг улыбнулся. Он поднялся, сел рядом с ней на кровать и осторожно обнял.
— Спасибо, — прошептал он. — Спасибо, что даёшь мне шанс стать лучше. Для тебя.

Рассвет застал их сплетёнными в объятиях. Келли, уткнувшись носом в плечо Крейга, тихо вздохнула:
— Кажется, я готова поссориться ещё раз… если после будет такое же примирение.
Крейг рассмеялся и крепче прижал её к себе:
— Только попробуй. Я больше не отпущу тебя ни на минуту.

Утром все завтракали вместе с Сиси и Софией. Солнечный свет струился через высокие окна столовой, освещая  стол с фарфоровым сервизом и свежими круассанами. Келли и Крейг светились от счастья, их взгляды то и дело встречались.
— Я решила, — уверенно начала Келли, — что я пока не вернусь в пентхаус.
Крейг вопросительно посмотрел на жену и быстро добавил:
— Тогда и  я тоже не вернусь. Перееду в особняк к вам, мистер Кепвелл.
Сиси, как раз отпивавший глоток кофе, резко замер. Кофе попал не в то горло, он закашлялся, похлопывая себя по груди, и округлил глаза так, будто услышал, что в Санта-Барбаре выпал снег.
— То есть… как это ...оба... здесь? — прохрипел он, вытирая слёзы. — У меня не пансионат, знаете ли! И не гостиница «Всё включено»!
София засмеялась  в салфетку, а Келли улыбнулась:
— Папа, мы будем вести себя тихо. Обещаю.
— Тихо? — Сиси поднял бровь. — Когда вы «тихо», весь дом чувствует вибрацию ваших эмоций!
Крейг рассмеялся:
— Мы будем как мыши. Честное слово.
— Мыши, которые едят мои трюфели и пьют моё коллекционное бордо? — усмехнулся Сиси, но в глазах уже плясали смешинки.

К завтраку спустилась Иден, за столом все стихли. – Почему вы замолчали? -спросила она -  У нас ведь никто не умер!
Фраза прозвучала резче, чем она хотела, и повисла в воздухе, словно вызов. Все с жалостью посмотрели на неё: потухший взгляд, ни тени улыбки на лице, бледные губы плотно сжаты, а под глазами — тёмные круги, выдававшие бессонные ночи. Ей принесли омлет. Иден села,   взяла вилку и начала бездумно ковырять еду, отделяя крошечные кусочки и отправляя их в рот. Каждый глоток давался с трудом, пища казалась безвкусной, почти чуждой.
— Тебе нужно есть, дорогая, — мягко, но настойчиво произнесла София, наклоняясь к ней. — Ты кормишь ребёнка. Это важно не только для тебя, но и для нее.
Иден подняла глаза, на мгновение задержала взгляд на заботливом лице матери и едва заметно кивнула:
— Да, конечно… Просто не очень голодна сегодня. Я сейчас поеду к Роберту.  Сегодня назначено судебное заседание —тихо произнесла Иден, опуская взгляд в тарелку.
Крейг тут же предложил отвезти её, но Иден отказалась, ей хотелось немного побыть одной и собраться с мыслями. 
Она вышла из особняка, вдохнула прохладный утренний воздух и направилась к машине. Дорога до здания суда казалась бесконечной: Иден то и дело поглядывала на часы, мысленно прокручивая возможные сценарии заседания.
Когда она прибыла на место, оказалось, что судебное заседание перенесли на час раньше. Иден не успела к началу, как, впрочем, и Крейг, который хотел поддержать её. Она замерла у входа в зал, заметив фигуру Роберта. Он выходил, опустив голову, плечи ссутулились, а в глазах читалась усталость. Но стоило ему заметить Иден, как его лицо изменилось, глаза заблестели, он распрямил спину и даже попытался улыбнуться. Иден не смогла сдержать порыва. Она послала ему воздушный поцелуй: лёгкий, трепетный жест, полный любви и поддержки. Роберт на мгновение замер, затем поднёс руку к груди и приложил её к сердцу, словно принимая этот знак нежности и храня его там.
— Всё будет хорошо, — беззвучно прошептала Иден, и Роберт едва заметно кивнул в ответ.
На мгновение мир вокруг будто затих. В этом молчаливом обмене они сказали друг другу больше, чем могли бы выразить словами..Роберт сделал шаг вперёд, будто хотел подойти ближе, но тут из зала вышли адвокаты и окликнули его. Он бросил на Иден последний взгляд, ещё раз коснулся груди в том месте, где «сохранил» её поцелуй, и направился к юристам.
Иден глубоко вздохнула. Бабочки в ее животе вновь затрепетали от короткой встречи с Робертом, как бы ей хотелось, чтобы он был рядом….