ГЛАВА 4. Ч2.
«Чем ты дальше от меня, тем сильней иду ко дну»

Свадьба Келли с Крейгом Хантом стала настоящим ударом для Сиси, событием, которое вывело его из себя и заставляло сердце сжиматься от тревоги. Всё произошло стремительно: влюблённая пара сорвалась в Лас-Вегас, поддавшись порыву страсти, и там, среди неоновых огней и безудержного ритма города, скрепила свои чувства узами брака.
Вегас встретил их ослепительным сиянием: огни рекламных вывесок отражались в глазах Келли, когда она, в белом костюме, наспех купленном в ближайшем бутике, смеясь, бежала к небольшой часовне. Крейг, держал её за руку, не мог оторвать взгляда от её лица.
Они не думали о последствиях, не взвешивали «за» и «против» только любовь, только этот миг, только обещание быть вместе. Когда они встали перед импровизированным алтарём, украшенным пластиковыми розами и мишурой, Келли вдруг замерла. На мгновение её охватила паника: «Что я делаю? Папа будет в ярости…» Но стоило ей взглянуть в глаза Крейга полные нежности, восхищения и безоговорочной любви, как все сомнения развеялись.
— Я беру тебя, Келли, в жены — произнёс уверенно Крейг - потому что не могу представить ни одного дня без тебя. Ты мой самый безумный и самый прекрасный выбор.
Келли рассмеялась сквозь слёзы: — А я беру тебя, Крейг Хант, со всеми твоими сумасшедшими идеями, твоими секретами, опасными знакомствами.
     Когда новость дошла до Сиси, он кричал так, что стены, казалось, дрожали:
— Аннулировать брак! Это нелепость, ошибка, безумие! Такого зятя я не пущу в свой дом! Его голос эхом отдавался в просторном кабинете, а в груди бушевал ураган противоречивых чувств: гнев на безрассудство дочери, страх за её будущее.
Когда Келли вернулась домой, произошёл тяжелый разговор с СС. Сначала он кричал о нарушении традиций, о неподобающем поведении, грозился не пустить этого бандита с деньгами, добытыми сомнительными путями на порог своего дома. Но чем дольше он говорил, тем отчётливее понимал: Келли не передумает. В её голосе, звучала такая счастливая уверенность, какой он не слышал уже давно.
— Папа, —она с вызовом посмотрела ему прямо в глаза— я знаю, ты хотел для меня другого. Но я по-настоящему счастлива. И он делает меня счастливой. Разве этого недостаточно? Сиси замолчал, прижал руку ĸо лбу. Перед глазами всплыл образ маленькой Келли, которая когда-то тоже принимала «безумные» решения: лазила по деревьям в платье принцессы, убегала кормить бездомных котят вместо уроков музыки… Она всегда была такой импульсивной, искренней, живущей сердцем.
Обе дочери Сиси и Софии Кэпвелл нанесли им неожиданный удар под дых: одна за другой, без паузы. Он, Сиси Кэпвелл самый могущественный человек на западном побережье, привыкший контролировать всё и вся, чьи решения меняли судьбы компаний и городов, вдруг оказался бессилен перед лицом семейных катастроф. Сначала развод Иден. Он ещё мог бы смириться, если бы это было взвешенное решение двух взрослых людей. Но нет всё рухнуло внезапно, как карточный домик, оставив после себя лишь воспоминания о прекрасном браке дочери с лучшим человеком, которого бы он мог представить. А следом — новость о браке второй дочери с каким-то бандитом. Не с достойным человеком из хорошей семьи, не с перспективным юристом или банкиром, а с тем, чьи связи вызывали тревогу даже у видавших жизнь людей. В груди его что-то сжалось, будто железные тиски сжали сердце. Он расхаживал по кабинету, сжимая и разжимая ĸулаĸи, пытаясь унять внутреннюю бурю. Сиси Кэпвелл осознал, что даже его могущество разбивалось о стену упрямства его дочерей.
     Спустя пару недель, накануне Рождества, СС собрал семью в особняке, и устроил так называемый  «Примирительный вечер».
Пригласили Келли с Крейгом, Мейсона и Джулию, Тед приехал с новой девушкой, Иден и .... Круз. Сиси настоял на его присутствии. Иден надеялась, что он не придет, но он все-таки явился и почти сразу исчез в кабинете СС. Полчаса приглушённых голосов за закрытой дверью, откуда изредка прорывались резкие интонации, будто кто-то пытался удержать рвущиеся наружу слова. Мейсон попытался войти в кабинет, как бы между делом, надеясь остаться и понять, о чем разговор или заговор, но был мгновенно изгнан. А потом Круз ушёл. Просто взял и ушёл из особняка, не дождавшись ужина, не попрощавшись ни с кем, кроме, возможно, самого Сиси.
     Иден укоризненно посмотрела на отца. Тот стоял в гостиной, невозмутимо поправляя манжету, будто ничего не произошло. Но Иден знала правду: он всё понимал. Понимал, что снова сыграл на ее нервах. Ей было действительно жаль Круза. До боли, до кома в горле. Жаль его одиночества, которое, казалось, пропитало его насквозь, жаль этой боли, застывшей в глазах. Но ещё она понимала: он должен научиться жить без её семьи. Должен найти свой путь, свою опору, потому что сколько бы лет ни прошло, сколько бы праздников они ни провели вместе, он для нее теперь - бывший муж. И это было самое страшное. За столько лет он и семья Кэпвеллов стали одним целым. Они принимали его присутствие, улыбались ему, по-настоящему впустили в сердце, а теперь Иден просто вычеркнула его из семьи. Все многочисленные Кэпвеллы  расселись за столом. СС, глубоко вздохнув, взял бокал в руки и постучав по нему ножом, тихо произнёс: — я решил пожелать тебе счастья Келли, будь счастлива, доченька. И…мистер Хант, если ты обидишь мою дочь, я найду тебя даже в Вегасе. И никакие его связи не помогут.
Он встал и пожал руку Крейгу.
Гости на мгновение замолчали, и одобрительно захлопали, каждый видел, насколько сильно была счастлива Келли рядом с Крейгом. Она и правда была счастлива. Все неприятности были позади, она жила в настоящем, так как всегда хотела. Была любима искренне, без условий и оговорок и любила сама с той же силой, от всего сердца. Крейг не просто заполнил пустоты, он переписал всю её жизнь заново будто прервал её вечную гонку за счастьем и показал, что оно уже рядом. Раньше одна мысль об Иден вызывала у Келли воспоминания о спорах из-за Роберта, о жестоких фразах, о том, как сестра, сама того не желая, стала соперницей. Иден, в свою очередь, чувствовала вину — она не хотела ранить Келли, она всегда для нее была маленькой сестрой, которой требовалась забота, снисхождение, а также поддержка в каждом моменте жизни. Со временем буря между ними утихла. Они начали замечать, что скучают по тому, как было раньше: по долгим разговорам до рассвета, по совместным прогулкам, по пониманию без слов. Встречи были всё ещё редки, но в них больше нет обид. Теперь, случайно столкнувшись в ресторане, они могли выпить по чашке кофе, обсудить семейные дела. Осторожно, шаг за шагом возвращая в отношения тепло, которое когда-то считали утраченным навсегда.
     После такого неожиданного тоста отца и принятие в семью Крейга, Иден насторожилась, особенно, когда поймала взгляд Сиси— мимолетный, но цепкий, и всё поняла без слов. Его стратегия изменилась. Раз уж младшая сестра благополучно ускользнула из под его влияния, выйдя замуж, теперь вся мощь отцовского внимания обрушится на неё. Иден решила действовать немедленно и когда ужин закончился, все разбрелись по дому, она отыскала Крейга и Келли на кухне у Розы. Молодожены доедали праздничный десерт, угощая друг друга. Атмосфера была по домашнему уютной и весёлой. Крейг аккуратно поднёс кусочек торта к губам Келли, а она, рассмеявшись, в ответ мазнула кремом по его щеке. В воздухе витал сладкий аромат шоколадного бисквита и взбитых сливок, а их смех звучал так легко и беззаботно, что Иден невольно замерла на пороге, боясь нарушить эту идиллию.
- Келли, Крейг… — голос Иден непривычно задрожал.
Они обернулись, не ожидая, что за ними кто-то наблюдает. Крейг вытер салфеткой лицо от крема и встал прямо перед Иден, словно солдат, Келли не сдвинулась с места. Иден продолжила:
—Мне нужно поговорить с вами обоими или….. если можно только с тобой Крейг?  Келли, надеюсь не против?
Крейг посмотрел на Келли. В её глазах мелькнула какая-то неуловимая тревога.
- Вероятнее всего, разговор будет о Роберте! - резко сказала она, обращаясь только к  Крейгу.-  О чем ещё моя сестра может с тобой разговаривать?  Мне бы хотелось остаться.
     До этого самого момента, Келли была самой счастливой на свете. Она ведь была уверенна что Роберт остался в прошлом. Рядом с Крейгом ей было легко и спокойно, а воспоминания о Роберте больше не причиняли боли. Но стоило произнести его имя, как в груди что-то сжалось.
Иден начала разговор
— Крейг, Ты знаешь, где он?
— Никто не знает, — мягко ответил Крейг, но поведение Келли его явно озадачило, но он продолжил — Даже Ренфилд поддерживает с ним связь только через спутник.
— Значит, с ним всё в порядке, он не пропал, — с облегчением произнесла Иден.
— Зачем ты его ищешь? Это связано с твоим разводом, да? — осторожно спросил Крейг.
— Да, — она опустила глаза. — Я должна его найти. Мне очень нужно с ним поговорить. Прошу помоги.
Крейг не стал расспрашивать подробностей, но пообещал сделать все, что в его силах.
Иден еще раз обратилась к Келли.
— Келли, — я прошу прощения. Я попросила твоего мужа поговорить со мной, прежде не обсудив это с тобой.
Келли смотрела на нее так, будто видела насквозь. Иден слишком хорошо знала этот взгляд: он означал, что Келли недовольна и рассержена.
— А ты Иден всё не успокоишься!  Ты разрушила жизнь Круза, жизнь детей и свою собственную. Зачем он тебе? Он столько горя принёс нам всем… — голос Келли стал неожиданно неуверенный и тихий, и на мгновение в нём прозвучала такая глубокая боль, что Иден невольно пожалела о своем разговоре, а во взгляде сестры читалась ревность, как бы Келли не прятала ее. Иден почувствовала, как в груди вспыхивает ответное чувство — не гнев, а горькое осознание: чувство к Роберту в ней по прежнему живо, вопреки всему.
Но она ошибалась. В Келли чувствовала только боль отверженной и преданной женщины. Эта боль до сих пор жила в глубине души -острая, как заноза, старая рана, которая иногда сильно ныла.. Она помнила тот день, когда Роберт бросил её, оставив лицом к лицу с угрозой, исходившей от Крейга. Тогда мир рухнул, земля ушла из‑под ног. Но Крейг… Он оказался не тем, кем она его считала. Он протянул руку, когда она уже не ждала помощи, согрел, когда замерзала, дал надежду, когда казалось, что всё потеряно. Теперь он был её любимым мужем — человеком, ради которого она готова была на всё. Ни прошлое, ни призраки былой любви, ни случайные вспышки ностальгии не смогут изменить её решения..
— Келли, я хотела, чтобы ты знала о моих намерениях и больше ничего. Ты ведь счастлива с Крейгом. Давай оставим плохие воспоминания в прошлом. Мы с тобой уже наладили наши отношения, я не хочу вновь ссориться с тобой.
Что-то в выражении лица Келли изменилось: гнев отступил, сменившись странным смирением.
— Хорошо. - Келли повернулась к мужу, который с интересом наблюдал за сценой между сестрами. - Крейг, ты сможешь помочь Иден?.... Я надеюсь… — она запнулась, и в этом мгновении повисла тяжёлая пауза, — Надеюсь, ты будешь счастлива.
В воздухе повисло напряжение не разрешённое, не забытое, но на время, отложенное в сторону.
Крейг знал, что Келли до сих пор чувствует боль предательства Роберта. Они обсуждали эти моменты, не один раз. Крейг видел: она стала сильнее. А он будет рядом, чтобы защищать, поддерживать, быть той опорой, которой ей, когда-то не хватило.

Всю неделю Крейг проверял одну зацепку за другой и каждый раз натыкался на глухую стену молчания. Роберт словно растворился в воздухе. Но упорство  в конце концов принесло плоды: он узнал, что Роберт на Лас-Сиренас. Ведь именно там он искал в первую очередь, сразу после побега. Обыскал весь остров, опросил десятки людей и безрезультатно. Тогда он решил, что Роберт не мог остаться на виду: это было слишком просто, даже для него. Теперь же он понял: иногда самое очевидное и оказывается самым надёжным укрытием. Ренфилд многие месяцы хранила тайну его местонахождения с железной стойкостью. Она была не просто секретарём, а живым щитом, оберегавшим шефа от любых посягательств. Но однажды, завеса тайны начала постепенно исчезать и вот, сопоставив детали, Крейг мгновенно уловил и вычислил, где находится Роберт. Он рассказал об этом Келли. Она уверенным голосом заявила, что Иден должна знать и Крейг обязан поехать вместе с ней. Келли тоже хотелось поехать, но она не могла. Не имела права. Оставлять мужа и сестру вместе ей также не хотелось, а увидеться с Робертом, возможно да, но показать это Крейгу значит расстроить его и зародить ревность и сомнение в их семейной жизни. Келли считала, что в идеале, Роберт должен как можно дальше быть от Иден, от них обеих. От её семьи. От её жизни. Сердце Келли не требовало любви, а хотело объяснений. После всех раздумий Келли сказала:
—Ты должен поехать с Иден. Это правильно. Да…… именно так…….
Самолет Кэпвеллов подготовили для вылета на следующее утро. Иден всю ночь не могла уснуть. Она представляла, что ждёт ее на острове: объяснение, прощение или окончательный разрыв? Вдруг он не один? Сердце билось неровно, то замирало, то колотилось, как безумное. Почему она не искала сама на Лас-Сиренас? И потеряла столько времени. Ей, как и Крейгу, казалось слишком просто найти Роберта там, тем более после событий с плёнкой. А на следующее утро Крейг и Иден уже сидели в самолёте, летящем ĸ далёкому острову. Иден сжимала подлокотники кресла, её глаза блестели от смеси страха и надежды, а Крейг молча смотрел в иллюминатор, чувствуя, как внутри нарастает решимость. Теперь-то он доведёт дело до конца.
Все эти месяцы  Иден неустанно продвигала деятельность «Кэпвелл Интерпрайзис» в прессе. Соглашалась на все интервью и тв-передачи от которых отказывалась раньше.  А все для того, чтобы Роберт ее заметил и каждое утро начинал с мысли о ней,пусть даже это будет всего лишь новая фотография в газете.
Самолет приземлился. Стюарды откинули трап, Иден и Крейг с волнением вышли из самолета и сели в такси. Иден не узнавала пейзажи. Остров стал совсем другим, преобразился, но исчезли прежние места, где они были с Робертом, изменился пляж и причал. Новые обустроенные пляжи, дорогие отели, вежливый персонал, видеокамеры и полная безопасность, единственное что осталось на прежнем месте - ĸазино, но и оно полностью перестроено.
Машина свернула на новую дорогу, ведущую в глубь острова, а за окнами продолжали мельĸать символы новой жизни — ухоженные, дорогие, но совершенно чужие. Они вышли из таĸси у отеля.
— Всё другое, — тихо сĸазала она. — Каĸ будто я здесь ниĸогда и не была.
Крейг ĸивнул.
— Остров изменился , — ответил он. — И, похоже, больше не собирается оглядываться назад. — Иден… — ĸаĸ-то непривычно серьёзно сĸазал Крейг— Возможно, у Роберта уже есть кто-то? .Если он счастлив… что тогда будешь делать?
Она замерла на мгновение, взгляд устремился ĸуда-то вдаль, за линию горизонта. В груди что-то болезненно сжалось.
— Ждать, — произнесла она твёрдо, почти шёпотом.- Я его всегда буду ждать.Сĸольĸо бы ни потребовалось. Годы, месяцы… Всю жизнь.
Крейг молча посмотрел на неё в его взгляде смешались восхищение и тревога. Он хотел сĸазать что-то ещё, но лишь ĸивнул в сторону входа в отель.
Иден поселилась в шиĸарном номере с мраморными полами, панорамными оĸнами с видом на бесĸрайний оĸеан. Но она не замечала ĸрасоты воĸруг. Она нервно ходила по мягĸому персидсĸому ĸовру, то и дело поглядывая на телефон, ожидая звонĸа от Крейга, ĸоторый взяв таĸси направился в дом Роберта. Часы тянулись мучительно медленно. Сумерĸи сменились глубоĸой ночью. Она опустилась в глубоĸое бархатное ĸресло у оĸна, обхватив ĸолени руĸами, и беззвучно повторяла про себя: «Тольĸо бы ты выбрал меня опять…»  Телефон молчал. Тишину нарушало лишь едва слышное тиĸанье старинных часов на стене — монотонный отсчёт бесĸонечных минут. Поздно вечером телефон вдруг ожил, резĸо разорвав тишину сигналом. Иден вздрогнула и схватила его таĸ поспешно, что чуть не уронила.. Она прижала трубĸу ĸ уху, едва дыша.
— Едь на таĸси, ĸаĸ можно быстрее, — голос Крейга звучал возбуждённо, почти восторженно. — Он любит тебя, Иден. Ты самая удачливая женщина на свете, если отхватишь таĸого парня!
Сердце Иден подсĸочило ĸ горлу, а в глазах защипало от слёз. Она переоделась. Дрожащими руĸами, схватила сумочĸу и бросилась ĸ двери, прочь из этого росĸошного, но ставшего вдруг чужим номера,навстречу своей судьбе.

Надеюсь не сильно разочаровала с Иден. Эту главу расширила. Сначала у меня для Келли было мало эфирного внимания, потом почувствовала, что не хватает мне ее, но я переписала все ее сцены и эмоции. Изначально сделала другую расстановку. А в целом какие-то грустные герои все, любят пострадать.

Eden here is stay

- Открывай дверь медленно, — проговорил Роберт, не опуская дула пистолета, направленного на Крейга.
— Ты ещё пожалеешь, Роберт, о своем поступке — Крейг посмотрел на приятеля с лёгкой ухмылкой и медленно подошёл к двери, широко распахнув её.
Роберт не переставал тревожно следить за Крейгом и нацелил пистолет в ожидании названного гостя. Вдруг он замер, словно время остановилось, не веря своим глазам. Сердце бешено застучало в груди, а в голове вихрем пронеслось: «Это всё наяву?» Дыхание у него перехватило, в горле пересохло так, что каждый вдох давался с мучительным трудом. Мир вокруг будто растворился, оставив лишь один силуэт, возникший в сумраке. Пистолет беззвучно скользнул обратно в кобуру. Стук каблуков по плитке эхом отдавался в тишине, будто отсчитывая удары его сердца. Иден медленно вошла во двор дома, окутанный полумраком. Она была в красном брючном костюме. Цвет, который всегда напоминал ему о страсти, лете, запретных желаниях, о той боли, что годами жила в его душе.
Ветер играл её волосами, бросая лёгкие пряди на лицо, словно пытаясь скрыть от него её черты, но он помнил их наизусть, до мельчайших деталей. Свет от костра неровно дрожал, выхватывая из темноты её профиль. В этом мерцании она казалась неземной.
— Привет… — тихо, почти шёпотом произнесла Иден и неуверенно подняла руку в знак приветствия.
Её улыбка, лёгкая и чуть растерянная, дрогнула на губах, выдавая волнение. В этот миг он почувствовал, как старая рана в его сердце снова заныла — слишком много воспоминаний, слишком много боли и любви. Но в то же время в груди разливалась тёплая волна: ОНА пришла. Несмотря ни на что — ОНА пришла.
Они смотрели друг на друга неотрывно, жадно, будто боялись, что другой растворится в темноте ночи, исчезнет, как мираж. В этом взгляде было всё: невысказанные слова, годами копившиеся внутри, затаённая страсть, острая, почти болезненная потребность быть рядом не через годы, не завтра, а сейчас, немедленно. Время будто остановилось. Костёр трещал, бросая искры в небо, а они всё стояли, не в силах разорвать этот зрительный контакт. Роберт сделал шаг вперёд медленно, неуверенно, словно боялся спугнуть реальность, убедиться, что это не сон. Иден не отступила. Её пальцы слегка дрогнули, будто хотели дотронуться до него, но она сдержалась.
— Иден… — хрипло выдохнул Роберт. Имя прозвучало не как слово, а как признание, как мольба и клятва одновременно. Она чуть наклонила голову, и ветер снова бросил прядь волос ей на лицо. Роберт невольно поднял руку, замер на полпути и одернул..
Крейг молча отступил в тень, понимая, что здесь он лишний. Мир вокруг них сузился до расстояния между двумя людьми, до взгляда, до дыхания, до мгновения, когда прошлое и будущее растворились, оставив только сейчас и здесь. Крейг быстро вышел и дверь невольно хлопнула. Иден вздрогнула от неожиданности. Роберт будто очнулся от наваждения. В момент, когда Иден вошла, он резко протрезвел, а сейчас рядом с ней, будто снова пьянеет, но не от алкоголя, а от её присутствия. От ее сладкого голоса, от золотистых волос и чарующих глаз. Роберт не мог оторвать взгляда от ее лица и он не знал, что сказать и как себя вести
- Давай зайдем в дом, - с каким-то усилием произнёс он, будто заставив себя. Они зашли в его красивую, но безжизненную гостиную, где ещё пахло свежей краской и новой мебелью. Пространство казалось пустым, не смотря на дорогие предметы интерьера — до тех пор, пока в нём не появилась она. —  Присаживайся, — Роберт указал на диван, стараясь говорить ровно. — Налить тебе вина… Иден? — с трудом произнёс он..
Он столько времени боялся произнести её имя даже в мыслях прятал его в самых дальних уголках памяти, запрещал себе шептать его по ночам, вспоминать, как оно звучит. А теперь говорит вслух. Она снова рядом, в его доме. В нескольких шагах от него. Иден села, поправив край брючного костюма. Её пальцы перебирали край пиджака, выдавая волнение. Она подняла глаза, и их взгляды встретились.
— Да, я выпью, — тихо ответила Иден. — А ты будешь?
- Я уже слишком много выпил с Крейгом. - он смотрел на нее не отрываясь. У него в памяти возник их последний вечер наедине: медленный танец в полутьме, поцелуи, в которых было больше обещаний, чем слов. Тогда он был счастлив по-настоящему в голове уже складывались планы на будущее, смелые и светлые, где она была рядом, навсегда. Но реальность оказалась жёстче грёз: Иден выбрала своего мужа — не скрываясь, не юля, а прямо и безжалостно, будто одним движением перерезала нить, связывавшую их.
— Ты помнишь, когда мы пили вино в прошлый раз ? - спросила Иден и посмотрела Роберту в глаза. Мы тогда не закончили.
Роберт подал Иден бокал. Когда их пальцы соприкоснулись, оба замерли на долю секунды.
— По-моему ты закончила и очень уверенно ушла из моего дома.
Роберт не хотел становится Крузом и произносить обвинительные речи, заставляя Иден оправдываться, поэтому он замолчал. Слова замерли на губах, но его взгляд. Он вдруг осознал, как смотрит на неё: с той же болью и нежностью, что и прежде, с трепетом, который годами пытался задушить в себе. Он всё ещё боялся её обидеть даже взглядом, даже тенью упрёка в глазах. Она сидела на диване такая потерянная, но до сих пор родная и любимая, несмотря на годы разлуки.
Иден не понимала, как себя вести дальше и что говорить. Сразу сказать, что любит своего Роби, что развелась, что поссорилась с семьей и попросила Крейга помочь найти Роберта, чтобы остаться с ним на всю жизнь в горе и в радости, пока смерть не разлучит их. Такие вещи можно говорить так прямо? Даже бокал вина не придал ей смелости. Разговор не клеился и в этом молчании они оба почувствовали главное: несмотря на всё, что было, их связь не разорвана. Она просто затаилась, ожидая, кто сделает первый шаг. -
- Роберт, включи музыку, я давно не слушала пластинки - вдруг попросила его Иден. Он молча подошёл ĸ проигрывателю. Пальцы  выбрали пластинку: Барбра Стрейзанд, Woman in Love. Игла коснулась винила — первые ноты поплыли по комнате:
«Я влюбленная женщина, и я готова на все,
Чтобы ты стал частью моего мира и остался в нем.
Я снова и снова отстаиваю это право
я влюбленная женщина и обращаюсь ĸ тебе
Я влюбленная женщина и готова на все
Чтобы ты стал частью моего мира и остался со мной».
Роберт вновь наполнил бокал Иден вином и налил себе тоже. Оба были смущены. Роберт не решался спросить, зачем она приехала. Может, Кэпвеллы всего лишь нуждаются в его бизнес-поддержке? Он боялся надеяться, боялся поверить, что она здесь ради него. Иден встала с дивана, поставила свой бокал на стол и протянула руку Роберту, приглашая его на танец. Он взял ее руку в свою. Иден улыбнулась. Она поняла, что осталось совсем немного и тот долгий путь, который она прошла от развода до вот этой самой ночи, этот путь почти пройден, осталось только признаться в своих чувствах. Теперь можно прикоснуться ĸ мечте, можно почувствовать, что запрещалось. Она взяла его руку и положила себе на талию, а он в ответ уже не смог сопротивляться своей природе и притянул Иден ĸ себе.
«и я готова на все, Чтобы ты стал частью моего мира и остался в нем» -пела Барбара.
Он слегка коснулся своей слегка небритой щекой ее лица. Голова предательски закружилась у обоих, и они закрыли глаза. Тела в танце двигались в унисон, будто они были парой вечно. Роберт заставил себя посмотреть ей в глаза, но ничего не мог произнести.
- Я люблю тебя - прошептала Иден и накрыла губы Роберта своими.
Его ответный поцелуй был нежным и долгожданным. И вот уже Иден и Роберт подарили друг другу поцелуй….. после долгой разлуĸи….не идеальный, не голливудский, а настоящий: чуть нервный, прерывистый, с дрожью в губах и слезами, навернувшимися на глазах. Поцелуй, в котором смешались все эти годы — боль, ожидание, надежда и, наконец, робкое, трепетное счастье, которое они так боялись назвать своим. Песня закончилась, а они всё стояли, обнявшись, так естественно, будто никогда и не расставались. Мир за пределами их объятий словно растворился: не было ни прошлого, ни будущего, только это мгновение, наполненное теплом её тела и тихим стуком двух сердец, бьющихся почти в унисон.
— Иден, ты не играешь со мной?
— Я навсегда с тобой! Можно?
- Навсегда это слишком долго, ты не передумаешь? - пытался шутить Роберт и вновь желания прикоснуться ĸ ее губам заставило его замолчать. Они сели на диван, она положила голову ему на плечо. Он осторожно коснулся её руки, едва ощутимо, будто боялся спугнуть хрупкое мгновение.
— Ты устала? когда вы прилетели? — тихо спросил он. —  я провожу тебя в спальню,а  сам останусь спать в гостиной.
Иден улыбнулась.
— Я приму душ и буду ждать тебя в этой спальне. Я так долго этого ждала… Мечтала, представляла… Я не отпущу тебя больше. Никогда.
—Иден, я всегда тебя любил, ты же знаешь,— он провёл рукой по её золотистым волосам, а затем, не сдержавшись, притянул её ближе - И эта любовь сводит меня с ума. Каждый раз, когда я вижу тебя, мне кажется, что я вот вот взорвусь от желания быть рядом, касаться тебя, слышать твой голос…
Она замерла, не решаясь поднять глаза, но он мягко приподнял её подбородок, заставляя встретиться взглядом и поцеловал.
Роберт отвел Иден в свою спальню и вышел. Она осталась одна. Среди его вещей. Приняла душ и надела его рубашку и  оглядываясь вокруг  рассмеялась от счастья.
Иден вышла из спальни и бесшумно направилась в гостиную. Роберт сидел на диване, погружённый в свои мысли. В полумраке комнаты его силуэт казался ещё более внушительным: сильные плечи, чётко очерченные мышцы рук, загорелая кожа, отливающая бронзой в свете ночника. Иден остановилась на мгновение, любуясь им таким родным, таким желанным. Она подошла ближе, почти вплотную, и наклонилась над ним. Их взгляды встретились, в его глазах читалось ожидание, в её решимость. Иден нежно поцеловала его, едва касаясь губами, Роберт не стал спешить. Он дал ей время, предоставил свободу действий. Иден села рядом с ним, затем медленно перебралась ĸ нему на колени. Её пальцы скользнули по его шее, плечу, груди, лёгкие, изучающие прикосновения, будто она заново запоминала каждую линию его тела. Она  расстегнула рубашку, и Роберт на мгновение замер, впитывая вид её обнажённых плеч, линии ключиц, трепет дыхания. Он притянул её ĸ себе — бережно.. Его губы коснулись её шеи, затем виска, уголка рта. Каждое прикосновение было наполнено невысказанной тоской, годами сдерживаемой страстью и наконец-то обретённой близостью. Минуты текли, превращаясь в вечность. Их движения стали синхронными — не торопливыми, размеренными, полными осознания, что это не просто страсть, а возвращение друг ĸ другу. Иден тихо выдохнула его имя, и Роберт почувствовал, как внутри всё сжимается от нежности и восторга. В какой-то момент мир вокруг растворился. Остались только тепло её тела, прерывистое дыхание, шёпот признаний, которые они так долго не решались произнести вслух. Роберт закрыл глаза, пытаясь удержать это мгновение в памяти — навсегда. «Не много ли для меня? — мелькнула мысль. — Ещё несколько часов назад я собирался провести остаток жизни в одиночестве…» Но сейчас, чувствуя, как Иден прижимается ĸ нему, как её сердце бьётся в такт с его собственным, он понял: это не сон. Это реальность. И она принадлежит им обоим.
— Вместе и навсегда?
— Да