Аврора радостно заулыбалась, увидев Иден, и так энергично задрыгала ножками, что крошечные пяточки чуть ли не мелькали в воздухе. Её милая улыбка беззубым ротиком, полная искренней радости и безмятежности, заставила Иден улыбнуться в ответ. Сердце тут же оттаяло, а тяжесть последних дней на мгновение отступила, словно растворяясь в этом чистом, невинном счастье. Иден села в кресло, осторожно прижала малышку к себе и глубоко вдохнула её детский аромат: смесь тёплого молока, нежного детского крема и чего‑то неуловимо родного, что существует только у младенцев. Она закрыла глаза, наслаждаясь этим мгновением: крохотные ручки неуверенно обхватили её за шею. Иден не могла оторваться от ребёнка и каждый миг рядом с Авророй казался драгоценным, будто глоток свежего воздуха в душном мире интриг и опасностей. Но время безжалостно напоминало о себе. Иден взглянула на циферблат и вздохнула, у неё было совсем мало времени. Она провела с девочкой около часа: играла, шептала ласковые слова, смеялась над её попытками что‑то пролепетать и забавно задрыгать ручками, а потом с неохотой передала малышку няне.
— Звонил мистер Барр пару часов назад, — сказала няня, аккуратно принимая Аврору на руки. — Спрашивал, как дела.
Голос Роберта, даже в упоминании, отозвался в ней теплотой, тревогой и затаённой болью. Она кивнула, стараясь сохранить спокойствие:
— Спасибо, что сказали. Передайте ему, если он будет звонить вечером, что я поехала домой — она запнулась, подбирая слова, — передайте, что мы с ним обязательно поговорим.
Иден быстро поцеловала малышку в лобик, подержала за ручку и быстро вышла из детской. В коридоре ее окликнула Келли:
— Иден, ты вернулась и снова уходишь? - Её голос выдавал беспокойство.
Иден остановилась, но не обернулась, вместо этого она на мгновение закрыла глаза, собираясь с силами.
— Вы с Крейгом словно команда неуловимых агентов на задании, — продолжила Келли, подходя ближе. — Он звонил мне сегодня всего пару раз… И до сих пор не вернулся домой. Ты не знаешь, что происходит?
Иден медленно повернулась к сестре.
— Келли, я не знаю, что у Крейга за обстоятельства, — ответила она. — Сейчас я должна решить свой вопрос, это срочно. Потом, обязательно, я свяжусь с ним и выясню, где он и что происходит. Обещаю.
Она подошла к сестре, взяла её за руки, теплые, но чуть дрожащие и на короткий миг сжала их, пытаясь передать хоть каплю уверенности.
Затем Иден отпустила руки Келли и почти бегом направилась к двери, время поджимало, а впереди ждали дела, от которых зависело слишком многое.
— Иден! — голос Келли прозвучал почти шёпотом.
Иден остановилась, но не обернулась, давая понять, что слушает.
— Будь осторожна, — добавила Келли. — Что бы ты ни делала… просто будь осторожна.
На мгновение повисла пауза. Иден сглотнула комок в горле, а затем коротко кивнула, скорее себе, чем сестре:
— Обещаю.
И с этими словами она исчезла на лестнице оставив Келли стоять в коридоре. Та проводила сестру взглядом, обхватила себя руками и тихо прошептала:
— Господи, помоги им обоим…

Иден вышла из дома и подошла к своему мерседесу и уже почти открыла дверь, но резко захлопнув ее и направилась к домику охраны особняка Кепвеллов.
Охранник, узнавший её с первого взгляда, тут же поднялся со стула и вежливо наклонил голову:
— Чем могу помочь, Иден?
-  Проверьте, нет ли поблизости подозрительных машин, тех, что крутятся тут дольше обычного.
Мужчина внимательно посмотрел на нее, оценивая серьёзность тона, затем кивнул:
— Сейчас всё проверю. – он бегло начал перещелкивать мониторы.
Иден нервно мерила шагами небольшое помещение, бросая тревожные взгляды на мониторы. Её пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, выдавая внутреннее напряжение. Через несколько минут охранник вывел на экран запись с камеры наружного наблюдения. На ней был чётко виден белый «Бьюик», стоящий на соседней улице уже больше часа, припаркованный так, чтобы держать под наблюдением въезд в особняк.
— Я знаю все машины, которые здесь могут ездить, — произнёс охранник, вглядываясь в экран, но не эту.
Иден шагнула ближе, всматриваясь в номер автомобиля.
— У меня есть к вам предложение, — твёрдо сказала она, поворачиваясь к мужчине.
Охранник внимательно посмотрел на нее, оценивая серьёзность тона, затем кивнул:
— Я готов.

     Из особняка медленно выехал чёрный тонированный «Мерседес» Иден. За рулём сидел охранник, Иден заранее попросила ее подменить. Она сама тем временем скрывалась в тени гаража, наблюдая за развитием событий. Машина слежения, тот самый белый «Бьюик», неотступно последовала за «Мерседесом». Охранник, следуя инструкциям Иден, резко прибавил скорость, выруливая на главную дорогу. «Бьюик» не отступал, держась на безопасном расстоянии, но не теряя из виду цель. Иден, оставшись незамеченной, быстро пересела в неприметный серый седан, служебную машину другого охранника, и выехала с территории особняка через запасной проезд. Она намеренно выбрала окольный маршрут, петляла по узким улочкам, несколько раз делала лишние повороты, проверяя, нет ли за ней слежки. Убедившись, что хвост отстал, она наконец взяла курс на юг.
Тем временем чёрный «Мерседес мчался по шоссе. Спустя полтора часа охранник проехал мимо Лос‑Анджелеса, уводя преследователя далеко за собой. В районе города Бастоу автомобиль вынужденно остановился на заправочной станции у трассы. «Бьюик» подъехал к соседней колонке. Когда стало понятно, что машиной управляет не Иден, молодой помощник Круза бросился к телефону автомату.
— Мистер Кастиллио, за рулём не Иден. Это подставное лицо, мужчина крепкого телосложения, совсем не похож на мисс Барр. Настоящая Иден, скорее всего, ускользнула другим путём. Мы пропустили момент смены машин.
На другом конце провода воцарилась тяжёлая пауза. Круз Кастиллио сжал телефон. Он отчётливо представил, как Иден улыбается, где‑то в тени, наблюдая за их промахом.
— Понятно, — холодно произнёс он. — Возвращайтесь.
Круз бросил трубку, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Пальцы непроизвольно забарабанили по подлокотнику, ритм выдавал его раздражение. План, который казался таким безупречным, дал трещину. Иден оказалась хитрее, чем он предполагал.
«Она знает, где папка и она поехала за ней», — подумал Круз.

Иден тихо подкатилась к неприметной постройке граничащей с особняком семьи Барр. Ничем не примечательный гараж, удачно вписанный в ландшафтный дизайн улицы, напоминал обычную постройку. Белые бетонные стены, коричневая крыша из металлочерепицы и узкие вентиляционные отверстия под карнизом. Иден огляделась по сторонам. Улица была пустынна. Достав из кармана небольшой брелок, она нажала кнопку. Где‑то внутри гаража тихо загудел механизм. Стена с вентиляционными отверстиями медленно поднялась вверх, открывая въезд в подземный паркинг. Она заехала внутрь, и дверь тут же закрылась за ней, отрезая шум улицы. Автоматика включила мягкое освещение из нескольких светодиодных лент вдоль стен. Иден заглушила двигатель. Гараж оказался гораздо больше, чем выглядел снаружи.
Она прошла по небольщому коридору и впереди показалась глухая деревянная дверь. Она ввела код на двери и осторожно повернула ручку, очутилась в кладовой на кухне своего дома. Это был чёрный ход для доставщиков продуктов и обслуживающего персонала, да и Роберт любил дополнительные скрытые входы/выходы. «Так на всякий случай»- любил говорить он.
Иден перевела дыхание. Всё тело ныло от напряжения: долгие часы в дороге, постоянная настороженность, необходимость быть начеку. Она огляделась по сторонам. Кухня выглядела удручающе. Разбросанные кастрюли валялись на полу, некоторые со следами ударов, будто их швыряли с силой. Осколки разбитой посуды хрустели под ногами. Дверцы кухонных шкафов были распахнуты настежь, содержимое полок вывернуто наружу: пачки с чаем и кофе рассыпались по полу, банки с крупами разбиты. На столешнице виднелись следы грязных отпечатков пальцев. Иден медленно обошла помещение, стараясь не наступать на осколки. Её взгляд зацепился за открытую дверцу встроенного холодильника, внутри было пусто, даже полки сняты. Кто‑то искал тщательно, методично, не пропуская ни одного уголка. Иден сглотнула комок в горле, стараясь унять дрожь в руках. Она пошла в направлении кабинета Роберта, едва сдерживая слёзы. Окружающая обстановка продолжала удручать. Ковёр в коридоре был сдвинут, обнажая паркет с царапинами от тяжёлой мебели. Картины, которые они с Робертом выбирали вместе: пейзажи Тосканы и абстракции современных художников, валялись на полу, рамы треснули, стекло разлетелось на осколки. На стене остались следы креплений, будто кто‑то сорвал полотна в спешке или гневе. В кабинете Роберта было ещё страшнее. Всё перевернуто вверх дном: книжные шкафы опрокинуты, тома по праву и истории разбросаны по полу, страницы вырваны; стекло секретера разбито, бумаги и документы рассыпаны, некоторые явно просматривали и бросали как мусор. Иден остановилась на пороге, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Она знала каждую деталь этого кабинета, помнила, как Роберт любил здесь работать по вечерам, как аккуратно раскладывал бумаги, как гордился коллекцией редких изданий. Теперь всё это превратилось в хаос.
«Они не просто искали, — подумала Иден— Они хотели причинить боль. Показать, что ничто здесь не свято».
Она взяла тяжёлую чугунную кочергу у камина и острым концом поддела половицу у самого стыка со стеной. Доска не поддавалась, годами она плотно сидела на месте, сросшись с остальными, словно часть единого целого. Иден сжала рукоять крепче, приложила усилие, мышцы на руках напряглись, а вены чуть проступили под кожей.
Раздался сухой треск и половица слегка приподнялась. Иден поддела её ещё раз, чуть сильнее, и, наконец, приподняла край, обнажив небольшое углубление в полу.
Она осторожно достала её, стараясь не повредить. Папка была потрёпанной, с потёртыми углами и едва заметными царапинами на поверхности, от долгих лет хранения в этом укрытии. Иден смахнула с неё слой пыли и положила на большой дубовый стол.
Пальцы ее слегка дрожали, но не от страха, а от предвкушения и тревоги. Осторожно, почти благоговейно, она расстегнула потускневшую металлическую застёжку. Та щёлкнула едва слышно. Внутри лежали несколько пожелтевших листов плотной бумаги, скреплённых латунной скрепкой, и множество фотографий. На верхнем листе от руки было выведено: «Дело № 17 А. Конфиденциально. Сотрудник С.С.». Иден бережно развернула документы. Первые строки заставили её затаить дыхание. На первой странице была небольшая фотография совсем молодого Круза Кастиллио. Под ней была краткая характеристика: дата и место рождения, несколько скупых строк биографии. Далее следовала подписка о неразглашении и инструкция к профессиональным обязанностям, подписанная самим Крузом. Иден начала читать внимательнее. Документы раскрывали детали организации сети эксплуатации людей, созданной одним успешным бизнесменом. Иден знала его слишком хорошо, он был другом её отца. Они вместе отдыхали на разных островах, он приезжал к ним в особняк,  до исчезновения Софии и гораздо чаще после ее пропажи,  а Иден, когда то училась в колледже с его сыном.
Дальше шли списки гостей, посещавших остров и особняки Эпштейна, с указанием дат визитов. Рядом с именами стояли пометки, сделанные знакомым почерком. Иден вглядывалась в строки, и сердце её билось всё чаще: знакомые фамилии, влиятельные люди, чьи лица не раз мелькали на обложках журналов и в вечерних новостях.Рядом с документами лежал объемный конверт. Она осторожно вскрыла его и достала фотографии. На одной из них были запечатлены трое мужчин: один — Круз, второй — известный политик, а третий…точнее третья, очень молодая девушка. Иден замерла, пытаясь осознать увиденное. Она судорожно перелистывала снимки один за другим. Руки дрожали. На всех фотографиях был Круз рядом с медийными персонами и иногда молодыми девушками. Лица мужчин были слишком узнаваемыми: бизнесмены, актёры, влиятельные фигуры, чьи имена ассоциировались с успехом и безупречной репутацией. Среди фотографий попадались и другие материалы: стенограммы разговоров. Для каждого политика, бизнесмена или актёра полная расшифровка бесед из номера.  Иден не смогла читать дальше, ее всю трясло…. Трясло от жуткого понимания, что происходило в этих номерах… скрытые угрозы, обещания.  В конце стенограммы стояла подпись: запись разговора произвел Круз Кастиллио.
    «Круз ведь не такой, — мысленно повторяла она. — Он моралист. Он идеалист. Он защитник обездоленных, всегда говорил о справедливости, о честности, о том, что власть должна служить людям…» Воспоминания нахлынули: Круз на благотворительном вечере, с искренней улыбкой помогающий детям из приюта; Круз, выступающий на конференции с речью о прозрачности власти. Он же мог вмешаться в действия этих преступных людей. Мог остановить. Мог разоблачить. Но вместо этого, снова здоровался с этими людьми, улыбался, увозил и привозил в это злополучное место.
Каждая страница, каждый снимок словно открывали дверь в мир, о существовании которого она раньше лишь смутно догадывалась, мир, где власть, деньги и безнаказанность сплетались в опасный узел.
Дыхание сбилось, в висках застучала кровь. Иден не могла больше смотреть. Она медленно сложила документы, аккуратно вернула их в папку и на мгновение закрыла глаза. В голове крутились вопросы, но самый главный звучал особенно громко: что теперь делать с тем, что она узнала?
Иден откинулась на спинку кресла, не отрывая взгляда от содержимого папки. Всё складывалось в единую картину. опасную, запутанную, но теперь хотя бы видимую.
— Так вот что ты скрывал, Круз, — прошептала она. — И вот почему ты так отчаянно ищешь это…
Она аккуратно сложила документы обратно, закрыла папку и на мгновение прикрыла её ладонью.За окном начало темнеть. "Пора в путь"- подумала Иден, но в этот миг в окно кабинета ударил свет фар от подъезжающего автомобиля. Яркие лучи прорезали кабинет, ослепив её. Сердце Иден бешено забилось от страха, ритм участившегося пульса отдавался в висках, а дыхание перехватило.