Сериалы и нечто иное

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Сериалы и нечто иное » Фанфики по СБ » Сын (Очень альтернативная СБ)


Сын (Очень альтернативная СБ)

Сообщений 1 страница 10 из 57

1

Поделюсь еще одним своим фанфиком. Начала писать его в 2013 году и он все еще в процессе. На ТСе часть читающих попеняла мне на то, что мои герои мало похожи на сериальных, в канон я не попадаю. Но ничего не могу с собой поделать...Не получается у меня противостояние Мейсона и Ченнинга, да и СиСи явно не канонический. Думаю, это отчасти от того, что первоначально фик писался на основе еще первого просмотра. Сейчас, когда появилась возможность перепросмотра, сама вижу кое-какие косячки...А еще я необъективна к Мейсону... :love: В общем, получается у меня вот такой опус, ОЧЕНЬ альтернативная СБ.

Берегите слезы ваших детей, дабы они могли проливать их на вашей могиле.
Пифагор

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1.
Солнечным октябрьским днем 19…года в родильное отделение Santa Barbara Cottage Hospital вбежал молодой человек с букетом цветов и большим плюшевым медведем в руках.
- Что с моей женой? Где она? – кинулся он к стойке дежурной медсестры, чуть не сбив с ног проходившего мимо интерна.
- Спокойствие, молодой человек, только спокойствие, – улыбнулась медсестра. – Как фамилия Вашей жены?
- Кепвелл! Памела Кепвелл!!! Ее доставили к вам сегодня утром.
- Минуточку… - медсестра стала просматривать документы. - Поздравляю, мистер Кепвелл, Ваша жена час назад родила чудесного здорового мальчика. Она в палате 412.
Ченнинг Крейтон Кепвелл кинулся к лифту.

2.
- Мальчик мой, солнышко… - Памела Кепвелл ворковала над новорожденным сыном. – Какой же ты у меня замечательный. А вот и наш папа! – В палату влетел Ченнинг. – Здравствуй, дорогой.
- Привет, Пэм! - Ченнинг нежно поцеловал жену. – Здравствуй, сынок! – Он присел на край кровати, осторожно дотронулся пальцем до щечки ребенка. – Прости, что меня не было рядом.
За 3 дня до родов Ченнинг вместе с отцом вынужден был  улететь в Нью – Йорк на встречу с «черезвычайно важным клиентом». Эммет Кепвелл несколько месяцев назад перенес операцию на сердце, но, несмотря на рекомендации врачей, продолжал вести прежний образ жизни. Работа, работа и еще раз работа. Отпускать его одного в дальнюю поездку сын не решился. Известие о том, что Памела рожает, застало обоих Кепвеллов на борту самолета. В больницу Ченнинг примчался прямо из аэропорта.
- Все в порядке, милый. С нами все хорошо, - улыбнулась Памела. – Хочешь подержать его?
- А можно? – Робко спросил новоиспеченный отец.
- Конечно, - Она аккуратно положила малыша на руки Ченнинга. – Поздоровайся с папой, Мейсон!
- Мейсон? – удивился тот. – Я думал, мы назовем его Ченнингом.
- Мейсон. – Твердо сказала Памела. - Мне всегда нравилось это имя, Ченнинг. Мейсон Ламонт Кепвелл. По – моему, звучит очень красиво.
- Мейсон Ламонт Кепвелл, - повторил Ченнинг, словно пробуя имя на вкус. -  Мейсон Ламонт…  - Малыш, до этого спокойно спавший, открыл глазки.
- Видишь, ему тоже нравится, – Памела поцеловала мужа.
- Ладно, - сдался счастливый отец, - пусть будет Мейсоном. Быть тебе юристом, парень! – Ченнинг улыбнулся, поцеловал головку ребенка. – Но следующего нашего сына мы обязательно назовем Ченнингом!

СПУСТЯ 2 ГОДА

1.
За окном бушевал дождь. Тяжелые дождевые капли барабанили по крышам домов. Дул пронизывающий ветер.
А в детской особняка Кепвеллов было уютно и спокойно. Мягкий свет ночника освещал комнату. Маленький Мейсон посапывал в своей кроватке. Памела сидела рядом в кресле – качалке, смотрела на спящего малыша и размышляла. Размышляла о своей жизни. На первый взгляд, все было замечательно. Ей чуть больше 20, она хозяйка огромного особняка, в ее распоряжении целая армия слуг. На приемах, периодически устраиваемых четой Кепвелл, собирается весь цвет Санта Барбары и  она постоянно находится в центре внимания: молодая, красивая, желанная. У нее прекрасный, заботливый муж и чудесный сын.  Сын… Ее солнышко, радость, гордость. Мальчик достался ей нелегко. Во второй половине беременности врачи обнаружили у нее анемию (дала знать о себе вегетарианская диета).  Головокружения, слабость, бессонница, обмороки - все это Памела ощутила в полной мере. К счастью, лечебное питание и  курс железосодержащих препаратов сделали свое дело – особых осложнений не последовало. Мальчик родился здоровым и крепким, спустя 15 часов после поступления в больницу. А ее раздражительность, пресловутые «причуды беременных»! Как – то ночью Памела проснулась от дикого желания съесть ЗЕЛЕНЫХ кисло-сладких яблок, о чем было незамедлительно сообщено мужу. В холодильнике таковых не оказалось (только желтые и красные), и Ченнингу пришлось ехать в ближайший круглосуточный супермаркет. Когда же столь необходимый фрукт был добыт, Памела заявила, что ей хочется винограда (который, к огромному облегчению Ченнинга, в доме наличествовал). Другой раз ее охватило непреодалимое желание сменить интерьер спальни, и на смену классическому английскому стилю пришел стиль кантри.
«Бедный Ченнинг, как он это все вытерпел!» – подумала Памела.
Мейсон заворочался.
- Сладко спи,  сыночек мой, глазки поскорей закрой. Баю-баю, надо спать! Будет мать тебя качать, папа сон оберегать,  -  женщина осторожно перевернула малыша на бочок.
Мысли вернулись к мужу. Последнее время ей стало казаться, что они отдалились друг от друга. Ченнинг сутками пропадал в офисе. На просьбы жены побыть с семьей хотя бы в уик – энд, досадливо отмахивался:
- Слишком много работы, дорогая. Потерпи немного. Вот через пару дней заключим контракт с  Baker Oil Tools (Phillips Petroleum, Hughes Tool Company)  и мы обязательно устроим праздник.
На следующий день после таких разговоров Памела обязательно получала в подарок букет цветов и какую - нибудь милую вещицу (о которой, впрочем, давно мечтала), а Мейсон - игрушку.
Ребенком Памела, в основном, занималась сама. Пеленки, распашонки, кормления, купания, прогулки,  кишечные колики, первый зуб, первый шаг – обычные хлопоты молодой матери. Они доставляли ей удовольствие, чего молодая женщина не ожидала. Если уж говорить откровенно, столь скорое материнство не входило в ее планы. Кто в 18-19 лет думает о детях? Выйти замуж – это одно, а ребенок…Известие о беременности повергло ее в шок. Памела не представляла себе, как сможет отказаться от прежнего образа жизни: от бесконечных вечеринок и приемов, восхищенных мужских взглядов, от пьянящего чувства свободы и всеобщего обожания.  А ее фигура? Перспектива стать толстой и неуклюжей мягко сказать, пугала. Все ее сомнения и страхи развеял Ченнинг.
- Пэм, я тебя обожаю! – Он закружил жену по комнате. – Ты будешь самой обворожительной мамой на свете!
Все 9 месяцев он был очень нежен и терпелив. Они гуляли, читали всевозможные пособия для будущих родителей (в глубине души клянясь, что никогда не будут им следовать), объездили все детские магазины в Санта  Барбаре и Лос  Анжелесе в поисках понравившейся коляски, кроватки и прочей детской атрибутики. Памела перестала относиться к беременности как к жизненной катастрофе. Все казалось не таким уж и страшным.
Малыш Мейсон сразу же оказался в центре отцовского внимания. Каждую свободную минуту Ченнинг старался проводить с сыном. Помогал купать, гулял, рассказывал сказки.
- Я не удивлюсь, если его первым словом будет «папа», - говорила в такие моменты Памела.
К сожалению, свободного времени у Ченнинга становилось все меньше и меньше…Эммет практически отошел от дел, Ченнинг фактически возглавил компанию.
Едва научившись ходить, Мейсон стал носиться по дому со скоростью метеора. Приходилось постоянно следить затем, чтобы он никуда не залез, ни откуда не свалился. От услуг няни Памела категорически отказалась, хотя последнее время стала задумываться над этим. Мейсон подрастал, справляться  с ним становилось все сложнее.
Все было хорошо. Тогда почему же так тревожно на душе?

2.
- Давай – ка, сынок, испробуем это чудо автомобильной промышленности, – сказал Ченнинг, усаживая сына в детский автомобильчик.
Машинка была похожа на реальную Austin A40. Ченнинг привез ее из Англии.
- А я думал, ты сразу купишь ему Cadillac Fleetwood 60 Special, – прокомментировал насмешливый голос.
В гостиную вошел Грант Кепвелл.
- Кадиллак я планирую на его 5-летие. - Рассмеялся Ченнинг. – С приездом, братишка. Решил посетить родные пенаты?
- Ты не поверишь, я соскучился. - Улыбнулся Грант. – Как отец?
- Не плохо. Проходит курс реабилитации. Физические нагрузки и стрессы противопоказаны.
- В таком случае, я не буду слишком откровенным…
- У тебя неприятности?
- У меня ка-ни-ку-лы! Последнее свободное лето, между прочим.
- Тогда наслаждайся жизнью, счастливчик. Очень скоро тебе придется пахать как негру на плантации.

3.
Полуденная жара сменилась долгожданной прохладой. Уложив Мейсона спать, Памела решила немного поплавать. Переодевшись и захватив купальные принадлежности, она спустилась к бассейну. Выросшая на берегу океана, Памела обожала воду. Из всех стилей плавания женщина предпочитала баттерфляй, считая, что именно такое плавание поддерживает тело в тонусе и заставляет всегда сохранять фигуру в подтянутом виде. Потом стала просто качаться на воде, наслаждаясь тишиной и покоем.
Наконец, удобно устроившись в шезлонге, Памела раскрыла принесенную с собой книгу и забыла обо всем на свете. За этим занятием ее и застал Грант.
- Привет, интересная книжка? – он окинул стройную фигуру оценивающим взглядом и оккупировал соседний шезлонг.
- Очень. - Памела продемонстрировала обложку.
- Питер Друкер. Практика менеджмента. – Прочел тот. - Ух, ты!
- А ты думал, я всю оставшуюся жизнь буду домохозяйкой?
- Нет, конечно. Кепвелл Энтерпрайзес – большая компания. Места всем хватит.
- А с чего ты решил, что я хочу работать в Кепвелл Энтерпрайзес?
- Ну…а, что тут такого? Я, например, хочу. И буду.
- А я бы предпочла иметь собственный бизнес.
- Не хочешь зависеть от мужа?
- Не хочу смешивать дела и семью. К тому же, нефть – не моя стихия.
-  Дама предпочитает индустрию моды?
- Дама предпочитает издательский бизнес!
- Ты не перестаешь меня удивлять, - еще более откровенный взгляд.
- Я люблю удивлять.
- Поплаваешь со мной?
- Я уже поплавала. А вот тебе не мешает…охладиться! – она вернула ему оценивающий взгляд.
Грант покраснел как школьник и нырнул бассейн.

4.
- Тебе действительно так необходимо уехать? – Огорченно спросила Памела мужа в один из тех редких вечеров, когда они были вдвоем. Грант умчался на свидание с очередной «девушкой всей своей жизни», Эммет улетел в Нью – Йорк, прислуга распущена на выходные. Обнявшись, они лежали на широкой супружеской кровати и наслаждались друг другом.
- Да, Пэм. Биржу лихорадит, компания уже потеряла пару выгодных контрактов. В техасском филиале твориться черт знает что.
- Иногда у меня складывается впечатление, что ты единственный служащий в Кепвелл Энтерпрайзес.
- В следующем году Грант получит диплом и нас будет двое, - Ченнинг стал поцеловать жену.
- Замечательно. А когда Мейсон вырастет – трое, - рассмеялась та, растворяясь в его поцелуях.
На следующий день они отправились в Лос Аламос. Винный фестиваль был в самом разгаре. Пили вино (Lane Tanner - плотное, сочное, концентрированное, с оттенками темных фруктов), слушали блюз, танцевали.
Они были счастливы.

5.
Поездка Ченнинга затянулась. Его не было уже третью неделю.
- Не хочешь съездить со мной в Hearst Castle? – Как то за завтраком поинтересовался у Памелы Грант.
Памела любила бывать в Hearst Castle. Замок находился на полпути между Санта Барбарой и Сан Франциско, недалеко от небольшого курортного города Сан Симеон и представлял собой причудливое смешение стилей различных периодов европейской истории: главный дом, стоящий на «Зачарованном холме» в 8 км от океана, напоминал испанский собор эпохи платереско, а у кромки Нептунова бассейна живописно располагался павильон с перевезённым из Средиземноморья древнеримским фронтоном. Произведения искусства для украшения усадьбы (включая гигантские плафоны) доставлялись из Европы. 
- Мне не с кем оставить Мейсона.
- Возьмем его с собой. Там ведь есть зоопарк. Ему понравится.
Памела улыбнулась. В отсутствие Ченнинга Грант старался развеселить ее. Он оказался отличным собеседником: начитанным, остроумным.  Памеле нравилось с ним дискутировать.
- Интересный рассказ, - заметила однажды  Памела, когда они обсуждали «Хорошо ловится рыбка-бананка» Селинджера, – неоднозначный.
- А что тут неоднозначного? – Возразил Грант. - Парень вернулся с фронта с изменившимся мировоззрением. Пошлый, скучный  мир, такая же жена. Результат – пуля в лоб.
- Если посмотреть на эту историю с точки зрения психоанализа, получается совсем другая картина. Обрати внимание, в рассказе постоянно упоминаются ноги. Так что дело тут в сексуальной неудовлетворенности, а не в пошлости мира.
- Никогда не увлекался психоанализом.  Слушай, а может Гласс приверженец дзэн мышления? В таком понимании мира и субъекта смерть - это вообще не трагедия. Можно убить себя от полноты жизни. Не оттого, что все плохо, а от того, что все хорошо и чтобы было еще лучше…
С ним Памела открывала Санта Барбару заново. Старинные испанские домики, белые стены, крыши из красного кирпича, балконы, украшенные цветами, пальмовые аллеи, арки и площади – все это было знакомо ей с детства, но каждый раз, слушая рассказы Гранта, она узнавала для себя что-то новое.
- Я бы предпочла Сольванг. Хочу показать Мейсону Русалочку.
- Отлично. Мы с Ченнингом любили там бывать, когда были маленькими.
- А я обожала их фирменное блюдо – блины, приправленные кардамоном, с сахарной пудрой и малиновым вареньем.
Полдня они бродили по Сольвангу – островку Дании посреди Америки. Побывали в музее Андерсена, сфотографировались рядом с копией знаменитой Русалочки и  у памятника знаменитому сказочнику. Мейсон передвигался то на руках у мамы, то на плечах дяди Гранта и был в восторге от всего происходящего.

6.
Памела проснулась от детского плача. Накинув халат, торопливо прошла в детскую. Мейсон, свернувшись калачиком в своей кроватке, громко плакал.
- Что случилось, маленький? – Она взяла ребенка на руки, прижала к себе. Мальчик заплакал еще сильнее. Памела губами коснулась его лба. Он был горячим.
- Господи, да у тебя температура!
Градусник показывал 38ºС. Памела внимательно осмотрела сына. Тот был бледным, его знобило.
- Потерпи, солнышко. Сейчас мама позвонит доктору, - женщина кинулась к телефону.
В дверях она столкнулась с Грантом, выскочившим на шум из своей спальни.
- Что тут у вас?
- Мейсон заболел, - из детской донесся очередной виток плача.
- Иди к нему. Я позвоню доктору Моррису.
Приехавший на вызов семейный доктор заподозрил аппендицит и велел срочно ехать в больницу.
В больнице диагноз подтвердили.
- Мальчик проглотил пуговицу, что и вызвало приступ. Нужна срочная операция. - Сообщил вышедший из палаты врач. – Миссис Кепвелл, Вам нужно будет подписать разрешение.
- Да, конечно, я все подпишу. Только спасите моего мальчика!
- Не волнуйтесь, миссис Кепвелл.  Вы вовремя привезли ребенка к нам, операция несложная. Все будет хорошо.
Операция длилась около часа. Все это время Памела не находила себе места.
- Какая же я дура! Ведь он весь вечер капризничал, а я решила, что просто устал. 
- Не вини себя. - Успокаивал ее Грант. – Врач сказал, что в таком возрасте аппендицит сложно диагностировать. Не плачь, - он обнял ее, ласково поцеловал в висок.
- Нужно сообщить Ченнингу. Господи, но почему его никогда нет рядом, когда он так нужен!
- Пойду, поищу телефон. – Грант поднялся со скамейки. - Тебе что-нибудь принести?
- Нет. Спасибо.
Грант ушел. Вернувшись минут через 15, он протянул Памеле пластиковый стаканчик с водой:
- Возьми. Я подумал, что все же тебе это необходимо.
- Спасибо, - она сделала глоток.
- Я дозвонился до Ченнинга. Он сможет прилететь к концу недели.
- Боже, как же я устала от этого! Он думает только о своих контрактах!
Из операционной вышел врач, на ходу снимая хирургическую маску.
- Операция прошла успешно. - Улыбаясь, сообщил он. – Через недельку сможете забрать мальчика домой. А пока мы его понаблюдаем. Ему нужна диета. Первые  3 дня только жидкая пища или желе.
- Я могу его увидеть? – С тревогой спросила Памела.
- Конечно. Все эти дни Вы можете быть с ним. Пойдемте, я провожу Вас в палату.
Памела едва сдержала слезы, увидев Мейсона на больничной кроватке в окружении всевозможных аппаратов. Среди них он казался крошечным. Мальчик спокойно спал.
- Мейсон, родной мой. – Памела поцеловала сына. – Мама так тебя любит.

7.
- Хватит, Ченнинг! Сколько это может продолжаться? Неужели ты не мог приехать раньше? Ты был нам так нужен!
- Пэм, прости. Я не предполагал, что все так затянется. Я хотел вернуться сразу же, как только Грант сообщил мне обо всем, но Уилсон…
- Да пошел он к черту, твой Уилсон! Речь идет о нашем сыне! Ты совсем о нем не думаешь!
- Прекрати, Пэм! - Ченнинг начинал злиться. Он понимал, что не прав и от этого злился еще больше. Ченнинг Крейтон Кепвелл не любил чувствовать себя виноватым. Он действительно хотел вернуться сразу же после звонка брата. Распорядился подготовить самолет и стал инструктировать своего управляющего Уилсона по вопросам сделки с Conoco , но тут пришло сообщение, что с ним хочет встретиться  сам Леонард Макколам, специально прилетевший для этого из Луизианы…От этой встречи многое зависело, Ченнинг не мог позволить сделке сорваться…Позвонив жене и узнав, что с сыном все в порядке, он отложил вылет…Когда он вернулся, Памела и Мейсон были уже дома. – Дела компании…
- Это ты прекрати! Мы женаты уже четвертый год и все это время я слышу только одно: компания, дела компании…Ты способен думать о чем-то другом?! О сыне, например?!
- Господи, Памела!  А для кого, по-твоему, я все это делаю?! Когда Мейсон вырастет…
- …он забудет, как ты выглядишь! - Горько сказала Памела. – Он скучает по тебе, Ченнинг. Ты помнишь, когда последний раз играл с ним? – Она заплакала. – Я так испугалась…там…в больнице…
- Пэм… - Ченнинг обнял жену. – Прости…Но ведь не случилось ничего страшного…
- А тебе нужно было, чтобы СЛУЧИЛОСЬ?!! – Она оттолкнула его от себя. – Уходи.
- Что?
- Я не хочу тебя видеть! – Напряжение последних дней дало о себе знать.
- Да если бы ты за ним лучше смотрела, он не проглотил бы эту чертову пуговицу! – В сердцах крикнул он.
- Убирайся!!!
Дверь спальни захлопнулась с такой силой, что, казалось, содрогнулись стены.

8.
Ченнинг сидел в баре и напивался. Было уже далеко за полночь. Очень далеко за полночь.
- А не слишком ли рано для выпивки? – К стойке бара подошел Грант.
- Что значит рано? В Европе уже завтра, а в Китае еще вчера. – Ченнинг сделал очередной глоток.
- Понятно. Мне порцию мартини, - сказал он подошедшему бармену, - а этому джентльмену… - кивок в сторону Ченнинга, - кофе. Двойной.
Пока бармен исполнял заказ, братья молчали.
- Вы поссорились, - наконец констатировал Грант.
- Уже нажаловалась…,  - презрительно протянул Ченнинг, смотря на брата сквозь стакан с виски.
- Ваши крики были слышны даже на Северном полюсе.
- Она меня выгнала…
- Знаю. Но пьешь ты не поэтому.
- Просвети меня.
- Она ведь права. И ты это знаешь. Ты мог поручить сделку Уилсону, он один из старейших работников и намного опытнее тебя…
- Считаешь, я должен был послать к черту  президента Conoco?
- В прошлом году Уилсон уже вел переговоры с Макколамом. Насколько я помню, довольно успешно.
- Иди к черту! Барни, еще порцию!
- Не стоит, Барни. – Грант забрал у брата стакан и перевернул его к верху дном. - Ты мог бы позвонить отцу…Он ведь предлагал тебе…Ты МОГ прилететь Ченнинг, хотя бы на день, но НЕ ПОСЧИТАЛ НУЖНЫМ…
- Все-то ты знаешь…
- Пару месяцев назад я бы сделал тоже самое, - вздохнул Грант.
- Да? И что изменилось?
- Ты не видел ее глаз…там…в больнице…, - тихо ответил Грант.
Ченнинг не знал, что сказать.
– Все, хватит!  - Грант решительно поднялся из-за стойки. – Поехали домой. Барни, вызовите такси.
Через пять минут братья Кепвеллы покинули бар.

9.
Они и раньше ссорились, но всегда засыпали вместе. С начала, конечно, обиженно молчали, демонстративно повернувшись друг другу спиной и делая вид, что спят. Потом…Первым не выдерживал Ченнинг. Когда молчание становилось нестерпимым, он поворачивался к Памеле и начинал потихоньку сокращать расстояние между ними. Памела делала вид, что не замечает его передвижений. Оказавшись на ее половине кровати, он немного лежал спокойно, потом притягивал ее к себе, утыкался носом в ее волосы. Памела не реагировала. Тогда в ход шли поцелуи. В конце концов, она сдавалась. Перед ним не возможно было устоять. К утру все обиды забывались.
Но сегодня все было не так. Ченнинг не пришел ночевать. Впервые не пришел.
Памела долго не могла заснуть, ворочалась с боку на бок, вспоминала их ссору, корила себя за сказанное…Легче не становилось.
Утро тоже не принесло облегчения. Вставать не хотелось. Не хотелось делать ничего.
- Мама! – Донеслось из детской. - Мама!
Это привело ее в чувство. Мейсон. Она нужна ему…
Памела прошла в детскую. Мейсон пытался вылезти из кроватки. Еще чуть – чуть и ему бы это удалось. Памела подхватила ребенка на руки, поцеловала.
- Доброе утро, сынок. Давай - ка умываться, пора завтракать.
Спустившись в столовую, она обнаружила там только Гранта. Он пил кофе и что-то весело насвистывал себе под нос.
- Доброе утро! – поприветствовал он.
- Привет! – Памела посадила Мейсона на детский стульчик.
- Попробуй оладьи. – Грант пододвинул ей тарелку. – Они просто супер. Роза готовит лучше всякого шеф – повара.
- Спасибо, не хочется… - Памела стала кормить Мейсона.
- Он спал в кабинете… - помолчав, сказал Грант.
- Что?
- Ченнинг…Он сегодня спал в кабинете. Мой старший братец немного перебрал…
- Господи, да он же практически не пьет!
- Ну,...все когда – то случается в первый раз, - филосовски заметил Грант.
- Это я виновата. Мы вчера…наговорили друг другу…много…лишнего.
- Бывает. Говорят, если люди не ругаются, значит, они абсолютно равнодушны друг другу… Я уезжаю через пару дней, - добавил он после паузы.
- Почему?
- Каникулы заканчиваются. Надо опять грызть гранит науки.
- Ой, я и забыла. Мы будем скучать…
- Я тоже. – Он улыбнулся. – Я обязательно вернусь на следующий год. И успею всем надоесть…Еще выгонять меня станете…
- Вот еще! – Памела обняла Гранта, чмокнула в щеку. – Нам будет не хватать тебя…
Если бы они знали, что им готовит следующий год…

+1

2

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ПРОШЕЛ ЕЩЕ 1 ГОД

1.
В особняке Кепвеллов было шумно и весело. Эммет Кепвелл праздновал юбилей.
Родственники, друзья, деловые партнеры, изысканные блюда, шампанское Dom Perignon, огромный торт и сладости от Ferrara. Специально приглашенный оркестр исполнял "King Porter Stomp", "When Buddha Smiles"  Бенни Гудмена и песни Френка Синатры. «Маленький семейный праздник» для «очень больших людей» как потом окрестили прием в прессе.
- Отец! Сегодня мы толпимся вокруг тебя с поздравлениями и желаем счастья, любви и удачи, исполнения желаний, много приятных радостей вроде рожка сливочного мороженого в жаркий летний полдень и просто всего наилучшего! – Произнес тост старший сын.
- У любого из нас есть любимый цвет радуги. Все мы дорожим своим мнением. Порой, через прошедшее время, только собственное мнение оказывается самым дорогим. В твой день рождения я желаю, чтобы ты не разучился ценить не только свою радугу. Ведь когда в небе их много – это чудо! – Добавил младший.
Эммет улыбнулся. Сыновья…Похожие внешне, они были  разными. Оба высокие, статные, с безукоризненным вкусом, знающие себе цену. Ченнинг – очень сложный человек с прекрасными деловыми качествами, всегда уверенный в своей правоте, непреклонный, решительный. Грант - умный, целеустремленный, уравновешенный, веселый, умеющий найти общий язык со всеми.
Когда поток поздравлений и комплиментов немного поутих, старший Кепвелл взял слово.
-  Леди и джентльмены! Мне очень приятно видеть всех, здесь присутствующих!  Бисмарк когда-то говорил, что люди редко так далеко отходят от истины, как после охоты и перед выборами! По-моему, есть еще одно событие, когда люди сильно удаляются от правды. Происходит это во время юбилеев. Мой юбилей не исключение. Высокие оценки и хорошие слова! Единственное, что меня утешает, это мой возраст! Я еще могу кое-что сделать, чтобы приблизиться к тому человеку, образ которого вы здесь начертали! – Он поднял бокал в приветственном жесте. – А сейчас мне бы хотелось сделать заявление. - В зале наступила полная тишина. - Думаю, оно не станет для вас неожиданностью. Я хожу в отставку с поста президента Кепвелл Интерпрайзес и оставляю компанию в надежных руках своих сыновей. Надеюсь, - Эммет подмигнул братьям, - что они не разорят ее в первый же год.
- Ты знал об этом? – Тихо спросил младший.
- Догадывался, – ответил старший.
Присутствующие на приеме журналисты радостно заскрипели карандашами. Слухи об отставке Эммета ходили уже несколько месяцев, с тех пор, как в город вернулся закончивший Гарвард Грант.
Грянули залпы праздничного салюта и в вечернем небе рассыпались искры сверкающего и захватывающего дух фейерверка…

2.
Ченнинг совершал ряд деловых поездок по Калифорнии: нефтеперерабатывающие заводы в Ричмонде, Мартинесе, Карсоне, буровые на Pitas Point. Грант занимался делами в Санта Барбаре. Периодически братья созванивались, делились новостями.
День выдался напряженным. Обсудив с членами Правления вопросы текущего планирования, выслушав лекцию доктора Баррона из исследовательского отдела  на тему: «Установки ультраформинга и их роль в нефтяной промышленности» и проведя переговоры о сотрудничестве с представителями  «The Texas Co», Грант умчался в Лос  Анжелес на встречу с Арманом Хаммером, президентом  Occidental Petroleum Corporation. Домой он попал далеко за полночь.
Стараясь не шуметь, Грант прошел в гостиную. Не зажигая света, плеснул в бокал немного виски.
- А мне не нальешь? – Раздался голос за спиной. – И можешь включить свет.
Грант щелкнул выключателем и обернулся. У незажженного камина, забравшись с ногами в большое кресло, сидела Памела. В руках у нее был такой же бокал.
- Привет. Не спится?
- Нет.
- Как прошел день? - Грант налил ей виски, присел рядом.
- Как всегда. Одиноко.
- Ченнинг не звонил?
- Мне? – Усмехнулась Памела и сделала глоток. – Нет.
То, что в семье брата не все гладко, Грант заметил давно. Уйдя в бизнес «с головой», Ченнинг изменился не в лучшую сторону. Властный от природы, он стал еще более категоричным. Привыкший решать все сам, своих планов с женой не обсуждал, просто ставил в известность. Жил по принципу: «есть два мнения: мое и неправильное».
Все чаще Памела вспоминала свою семью. Ее отец, Уильям Пепперидж, был из тех людей, о которых говорят self-made man – «человек, который сделал себя сам». Сын часовщика из Кэмдена (северный район Лондона), он приехал в Америку с молодой женой и небольшой суммой денег в кармане. Благодаря своему таланту, трудолюбию и твердому желанию добиться успеха в жизни, Билл стал одним из лучших адвокатов в Калифорнии. Маленькая адвокатская конторка, с которой он когда - то начинал, превратилась в солидный адвокатский офис с филиалами по всей стране. Всегда и все он контролировал сам. Передав что-то замам, не мог позволить себе расслабиться. Был уверен, что без него все развалится. Его рабочий день не имел предела. Он уезжал рано утром и приходил поздно вечером. Работал  даже дома. Выходные были редкостью. Элизабет, мать Памелы, устав от одиночества и ссор, пришла к выводу, что не в силах что – либо изменить. Может, ей не хватило мудрости и терпения, а может, просто желания. Поручив дочь и ее младшего брата Ричарда няням, она занялась исключительно собой. Бары, вечеринки, путешествия, любовники… Занятый работой, Билл смотрел на поведение жены сквозь пальцы. А вскоре и у него стали появляться любовницы. После череды скандалов Билл и Элизабет пришли к соглашению: жить каждый своей жизнью, сохраняя при этом видимость брака.
Выходя замуж, Памела поклялась самой себе, что не повторит ошибок своих родителей. Но…В последнее время она часто ловила себя на мысли, что образ жизни ее матери вполне закономерен и естественен.  Ее саму от гнетущего чувства одиночества и ненужности не спасали ни работа в благотворительном фонде, ни подруги, ни хобби. Ей хотелось внимания мужа, хотелось вернуть ощущение  легкости и беззаботности, которая была у них в самом начале семейной жизни. Умом Памела понимала, что Ченнинг по-прежнему ее любит и не забывает, даже не смотря на свою сверхзанятость. Однако она будто нарочно выискивала какой-нибудь повод обидеться на него и устроить ссору. Она стала настолько придирчивой, недоверчивой и язвительной по отношению к мужу, что не узнавала сама себя, ведь раньше между ними всегда было понимание и доверие. Она и сама страдала от своего испортившегося характера, но изменить что-то было выше ее сил. Отношения в семье стремительно ухудшались.
Единственной радостью был сын. Мейсон рос смышленым.  В 2,5 года четко заговорил, знал алфавит, маленькие детские стишки, считал до 10, различал цвета и формы. Сейчас он вступал в возраст почемучек. От шквала «как?», «зачем?» и «почему?» Памела хваталась за голову.
- Почему идёт дождь?
- Чтобы мы смогли увидеть радугу.
- Что такое радуга?
- Когда идет дождик, бывает, при этом выглядывает солнышко. Оно светит на капельки дождя, капельки раскрашиваются в разные цвета. Так и появляется радуга.
С чем ей еще не удавалось справиться, так это с боязнью темноты.
Ежевечерние экскурсии по комнате с обследованием всех потаенных уголков не помогали. Заглянув вместе с мамой под шкаф и под кровать и не найдя там чудовищ и приведений, Мейсон говорил:
- Они приходят, когда ты уходишь.
Переубедить его было невозможно. Памела оставалась в детской, читая ему стихи и сказки до тех пор, пока мальчик не засыпал.
Но любви сына Памеле было мало. Она не принадлежала к числу мам - наседок, способных полностью сконцентрироваться на ребенке и забыть об окружающей действительности. Ей нужен был Ченнинг, целиком, без остатка. Памела понимала, что это не возможно и от этого становилось еще тоскливее. Достигнуть «золотой середины» в их отношениях ей не удавалось.
«А есть ли она, эта пресловутая золотая середина?» - Думала женщина, сидя у камина в столь поздний час.
Грант тихонько стукнулся с ней бокалами, улыбнулся, стараясь отвлечь от горьких мыслей.
- Давай завтра пообедаем в Stonehouse?
- Это не нарушит твоих планов?
- Нет.
- Тогда я согласна.
- Отлично. Я заеду за тобой в 8. – Он поцеловал ее в висок. - Не грусти. Спокойной ночи.     
- Спокойной ночи.

3.
С террасы Stonehouse открывался великолепный вид на океан. Солнце почти склонилось к закату, практически упираясь в ровную гладь воды на горизонте.
Океан был умиротворяюще спокойным. Накатывающиеся на берег легкие прозрачные волны снова сползали обратно, чувствовался их нежный успокаивающий шелест, подчеркивающий дыхание океана.
- Люблю океан. - Задумчиво сказал Грант. – В детстве мне нравилось одно стихотворение:
В океанских просторах, где царит бесконечность,
Вновь безумство ветров посетит корабли.
Горизонт отразит онемевшую вечность,
И усталый закат захлебнется в крови.

Здесь душа замирает от близости неба,
И дыханием звезд загорается ночь.
Остановиться месяц отдышаться от бега.
Бьются волны о киль, и уносятся прочь.

Тут свобода живет, наполняя пространство.
Тишина отдыхает в гостях глубины.
И не вериться вовсе в стихии коварство
Рвущей все паруса без сознания вины. (Автор wisebruder)

- А мне вспоминается другое, - улыбнулась Памела.
Мой океан ещё не назван.
Вернее, даже не открыт.
Он, как и я, всё время разный,
И очень часто в нём штормит.
Что скрыто под могучей толщей,
Что океан в себе хранит?
О том догадываться проще
По цвету волн, когда он спит.
Он бирюзой на берег ляжет,
Рассыплет жемчуг на песке,
О дальних странствиях расскажет,
Качаясь в старом гамаке…(автор Наталия Лепс)

Официант принес заказ и разлил по бокалам вино.
- Один мудрец сказал: прошлое не вернешь, будущее впереди, а настоящее в наших руках. Живи настоящим и радуйся каждому мгновенью. За тебя! – Произнес тост Грант.
Бокалы весело звякнули.
Это был замечательный вечер. Вкусная еда, прекрасная музыка, легкий, непринужденный разговор. Памеле давно не было так легко и свободно.
А Грант…Грант любовался Памелой. Ему нравилось в ней все: то, как она улыбается, то как струятся по плечам мягкие каштановые волосы…В ее карих глазах загорались веселые искорки, когда она смеялась над его шутками. Ему нравилось обнимать ее в танце, чувствовать на своих плечах ее руки, вдыхать легкий аромат ее духов…
Грант понимал, что уже давно Памела перестала быть для него просто женой брата. Он понял это еще прошлым летом, во время поездки в Сольванг. Был чудесный летний день. Они сидели в маленьком кафе и ели мороженое. Вокруг сновали официанты, переговаривались посетители, целовались влюбленные парочки. Маленький Мейсон уплетал манную кашу, не забывая периодически размазывать ее по щекам.
- Маленький поросенок, - ласково сказала Памела сыну и потянулась за салфеткой, чтобы стереть кашу.
Салфетница стояла на краю стола, и пробегавший мимо мальчишка случайно сбил ее на пол. Грант и Памела одновременно наклонились, чтобы поднять ее. Их руки на секунду соприкоснулись. «Какая изящная рука, – подумал Грант, - длинные тонкие пальцы…»
- О чем задумался? – голос Памелы вернул Гранта в действительность.
- Я… - Грант замялся, подбирая слова, - думаю…сегодня...отличный вечер. Не хочешь прогуляться по пляжу?
- С удовольствием.

***
…Было уже поздно. Памела и Грант сидели на берегу, любуясь океаном. Стояла тишина и только волны чуть слышно набегали на желтый песок. Чуть прохладные, они слегка касались их ног. Небольшой ветерок равномерно колыхал воду, соленые брызги которой разлетались в разные стороны. Памела слегка поежилась. Грант снял пиджак и накинул ей на плечи.
- Спасибо, - улыбнулась она.
«Боже, какая же у нее улыбка… - Подумал Грант. – Самая замечательная улыбка на свете».
Не в силах больше бороться с собой, он наклонился и поцеловал ее.
- Грант! Ты…
- Прости…Я не должен был этого делать… Пэм, я давно хотел сказать…
- Молчи, - она закрыла его рот ладонью, - Не надо ничего говорить…
Несколько минут они сидели молча, стараясь не смотреть друг на друга.
- Пора возвращаться, - наконец сказал Грант.
- Да, конечно…
Он встал и протянул ей руку, чтобы помочь подняться. Она приняла его помощь. Они опять оказались в опасной близости друг от друга.
- Поцелуй меня, пожалуйста, - тихо сказала Памела.
Земля ушла у Гранта из под ног…

4.
Рождённая нежданно и нечаянно
Из смеси колдовства и пряных снов,
Овеянная тайной и отчаяньем,
Живёт в миру запретная любовь.
Завистливыми толками гонимая,
Под взглядами ревнивыми томясь,
Заблудшая, никчемная, ранимая,
ДарИт свою непрошенную страсть.
Горячим воском слёз порой усеяна,
Затянутая в боли злой корсет,
Прописывает встречи неуверенно,
Разыгрывая пагубный сюжет.
Трепещут жертвы, чувствами разбитые.
Распятые, все ж воскресают вновь.
И правят нравы, совестью размытые,
И славят ненавистную любовь…(автор не известен)
Брак без взаимопонимания -  это одиночество. Одиночество вдвоём. Оно так же тягостно.
Женщина, уставшая от одиночества. Влюбленный в нее мужчина. Маленькие отели за пределами Санта Барбары.  Боль и любовь. Любовь и боль. Горькая любовь с ароматом сирени. Их роман  -  временное забвение для нее. Он знал, что у их любви нет будущего. Но он любил… И надеялся…

***
…Приближалось Рождество. В Нью – Йорке царила предпраздничная суета. Город утопал в головокружительном, хвойном аромате. Наряженные елки стояли во дворах домов и виднелись за стеклами окон, украшенных разноцветными лампочками-огоньками.  На всех дверях и окнах висели увитые красными и золотыми лентами венки из еловых веток. Кругом фигуры ангелов, свечи в человеческий рост, блестящие гирлянды, фигурки Мадонны и Иисуса в небольших мраморных нишах. Из постоянно хлопающих дверей кондитерских доносились сладкие ароматы ванили и корицы. Нарядные коробки с тортами, перевязанные пестрыми ленточками, торжественно покачивались в руках прохожих. Все магазины были переполнены покупателями, озабоченными выбором подарков, достойных их родных, близких и друзей.
Грант  сидел в Pete’s tavern на 129 East 18th Street и ждал Памелу. Они прилетели в Нью – Йорк неделю назад. Грант на деловую встречу с Дэвидом Рокфеллером, вице-председателем правления Chase Manhattan Bank, а Памела - с  Винсентом Астором, известным бизнесменом и филантропом, основателем Vincent Astor Foundation. 
Построенный в 1864 году со своей собственной пивоварней, Pete’s tavern был типичным ирландским пабом, любимым местом журналистов, бейсболистов и писателей начала ХХ века, знаменитым тем, что за вторым от входа столиком, справа, О’Генри написал свои «Дары волхвов». Здесь подавали отличные стейки и настоящий французский сидр: Argelette, с ярко выраженным ароматом яблок, гвоздики, розмарина, табака и Réserve Dupont - с ароматом яблок и ананаса.
  Грант любил этот паб.
- Привет, извини, что опоздала. – Памела села напротив него.
- Все в порядке. Что тебе заказать?
- То же, что и себе.
- 1 Argelette и 1 Réserve Dupont , пожалуйста. - Подозвал официанта Грант. – Как прошла твоя встреча?
- Отлично. Vincent Astor Foundation будет с нами сотрудничать. А у тебя?
- Тоже. Удалось добиться выгодного кредита. Думаю, Ченнинга обрадует размер процентной ставки.
Проявляя чудеса изворотливости, официант принес заказ.
- У меня есть для тебя подарок,  - Грант протянул Памеле небольшую коробочку.
- Что это?
- Открой.
Внутри был золотой медальон с изображенной на верхней крышке веточкой сирени.
- Какая прелесть…Но, я не смогу его принять, Грант…
- Возьми. Я не стал делать гравировку. Скажешь, что купила в SAKS FIFTH AVENUE. – Пэм, я давно хотел тебе сказать… - Грант набрал в грудь побольше воздуха. - Выходи за меня. Разводись с Ченнингом и выходи за меня.
- Грант…я…не могу…
- Почему? Ты меня не любишь?
- Дело не в этом…
- А в чем? Мы встречаемся уже почти год. Сколько можно прятаться? Пора положить этому конец.
Памела молчала.
- Послушай, я все продумал. У меня есть небольшие сбережения и часть наследства матери. По сравнению с деньгами Ченнинга – это не много, но на первое время хватит. Мы уедем в Бостон. Я уже вел переговоры с  State Street Corporation, они берут меня хоть завтра. Или откроем собственное дело. Ты ведь мечтала об издательстве…
- А Мейсон, Грант…
- А что, Мейсон? Мейсон будет с нами. Он отличный парень. Я люблю его, мы неплохо ладим…
- Ченнинг никогда не отдаст мне сына.
- Он не посмеет. Ты - мать. Любой суд будет на твоей стороне.
- Боюсь, ты плохо знаешь своего брата.
- Я ему не позволю…
- Грант, пожалуйста,..давай…оставим этот разговор…пока.
- Я не требую ответа прямо сейчас. Тем более, что я еще не купил кольцо. Просто подумай, пожалуйста…

5.
- Мистер Кепвелл, к Вам мистер Тейлор. – Доложила секретарша.
- Пусть заходит.  -  Распорядился Ченнинг, откладывая документы.
Пол Тейлор возглавлял службу безопасности Кэпвелл Интерпрайзес. Это был мужчина лет 40 – 45, высокий и худой, с военной выправкой в идеально сшитом английском костюме.
- Присаживайтесь. – Ченнинг кивнул на кресло для посетителей. – Есть информация?
- Да, мистер Кепвелл. – Тейлор щелкнул замками дипломата и протянул Ченнингу конверт.
Внутри были фотографии. От одного взгляда на них у Ченнинга свело челюсти. Влюбленная парочка… Поцелуи… Объятья… Памела и Грант…
- Как давно это продолжается?
- По моим данным около года.  Сейчас они в Кловердейле, в Hotel Cloverdale Oaks. Зарегистрированы под именем мистера и миссис Палмер. Продолжать наблюдение?
- Нет. Этого вполне достаточно. Вы свободны, Тейлор.
Велев секретарше ни с кем не соединять, Ченнинг откинулся на спинку кресла и задумался. Со стороны казалось, что он абсолютно спокоен, но ходившие туда-сюда желваки на скулах и побелевшие пальцы, сжимавшие бокал с виски, выдавали его. Ченнинг был взбешен. Его жена и его брат…Это было двойным унижением, двойным предательством…Такого Ченнинг не прощал…
- Джоан, - Кепвелл нажал на кнопку селектора, - принесите мне всю документацию по Chase Manhattan Bank. Немедленно…

6.
- Я смотрю, ты весело проводишь время в мое отсутствие…, – перед Памелой шлепнулась пачка фотографий.
Она взяла одну, повертела в руках. В гостиной наступила гнетущая тишина. Казалось, воздух в комнате искрится от напряжения.
- Почему?! – Наконец спросил Ченнинг. Его голос дрожал от ярости.   
- Когда человека не могут изменить, ему начинают изменять…- Памела смяла снимок в кулаке.  – У меня больше нет сил с ней конкурировать…
- Что за бред, Памела! С кем это - с ней?
- С Кепвелл Интерпрайзес…Твоей первой и единственной любовью… Я устала, Ченнинг… Устала быть с тобой, но без тебя… Устала засыпать и просыпаться одной… Устала делить тебя с работой, бесконечными телефонными звонками, делами, друзьями…
- Ты выходила замуж не за Джимми Смита из Ван Найса, Памела! Я бизнесмен, у меня есть определенные обязательства перед людьми, которые на меня работают, и нет времени на глупые сантименты! Могла бы за столько лет понять это!
- А я женщина, Ченнинг. Я хочу любить и быть любимой…
- Я всегда любил тебя!
-Да, любил…когда – то…Когда – то у тебя было время на глупые сантименты…И разговаривать мы с тобой могли…не через шофера, телохранителя или секретаршу, а просто так…А сейчас ты представления не имеешь, что у меня на душе, чем я живу…
- Я устаю на работе, Пэм! Неужели ты этого не понимаешь?
- А ты не понимаешь, что я живой человек и мне нужно немного внимания, Ченнинг?
- Как я понимаю, Грант обеспечил тебя им с лихвой!
- Да! С ним я снова почувствовала себя женщиной, а не частью интерьера…И…я люблю его…
- Ну, что ж, ты сделала свой выбор. Я подаю на развод.
- Это твое право. Мы с Мейсоном переедем на съемную квартиру…
- Ты можешь переезжать куда угодно, а Мейсон останется со мной!
- Ты не посмеешь забрать у меня сына!
- Ты так думаешь? Он МОЙ сын! Он Кепвелл и будет расти в доме Кепвеллов!

***
Грант уже заканчивал изучать очередную порцию контрактов, когда дверь кабинета с треском распахнулась, и на пороге возник  Эммет Кепвелл. За его спиной маячила испуганная секретарша.
- Папа? Что случилось? – Он поднялся навстречу отцу.
- Объясни - ка мне вот это, сынок…- Эммет швырнул на стол папку с документами. Та заскользила по лакированной поверхности, Грант едва успел подхватить ее на краю стола.
Это была документация, касающаяся кредита в Chase Manhattan Bank.
- А что здесь не так? - Грант стал просматривать содержимое папки.
- Не прикидывайся идиотом! Куда ты дел деньги?!! – Взревел Эммет.
- О чем ты? Деньги пришли на счет компании еще неделю назад. Я проверял…
- И через 3 дня были переведены на счет небольшой оффшорной компании на Кипре. ТВОЕЙ компании!!!
- Это какая – то ошибка, отец! Подумай, стал бы я регистрировать компанию на свое имя, если бы хотел украсть деньги!
- Лжец!!! Ты зарегистрировал компанию на девичью фамилию матери! – Мощный удар в челюсть свалил Гранта с ног. С губ тонкой струйкой потекла кровь. – Подонок! Спишь с женой брата, воруешь у отца, мразь!!!
- Отец, послушай…
- Заткнись! – Эммет схватил сына за лацканы пиджака, рывком поставил на ноги. – У тебя есть сутки, чтобы убраться из Санта Барбары. Иначе, я тебя уничтожу. У меня нет больше сына! – Он с такой силой оттолкнул Гранта от себя, что тот, отлетев к стене, ударился об нее головой.

7.
- Ченнинг!!! – Грант ворвался в холл особняка, едва не сбив с ног горничную, открывшую дверь. – Где ты, черт тебя побери!!!
Вид у него был еще тот – встрепанные волосы, съехавший на бок галстук, следы крови на воротничке рубашки.
- В-в-ваш брат библиотеке, - испуганно прошептала девушка.
Грант кинулся туда. Ченнинг сидел в кресле с бокалом виски. При виде брата на его губах заиграла презрительная усмешка.
С минуту братья мерили друг друга ненавидящими взглядами. А потом…Ченнинг ударил первым, намериваясь попасть в лицо. Гранту удалось уклониться, кулак брата лишь скользнул по скуле. Ответным ударом Грант сбил Ченнинга с ног. Они сцепились, катаясь по полу, в попытках добраться до горла друг друга.
- Ты…Это ведь ты меня подставил, – хрипел Грант.
- Каждый получает то, что заслуживает, - рычал Ченнинг.
Сбежавшейся на шум прислуге с трудом удалось их разнять и развести по разным углам, чтобы оказать первую помощь. У Гранта была рассечена бровь,  Ченнинг лишился нескольких зубов.
– Рано или поздно я докажу, что это ты увел деньги компании и тогда… - Грант уже справился с эмоциями, голос звучал ровно и безжизненно, –…ты мне за все заплатишь!
- Пошел к черту!!!

***
Грант сидел на берегу океана. Сидел уже несколько часов, глядя на лениво перекатывающиеся волны. Была ночь, компанию ему составляли лишь луна, да бутылка текилы. Алкоголь обжигал горло и желаемого облегчения не приносил. Здесь его и нашла Памела.
- Меня не угостишь? – Она присела рядом.
Он, молча, протянул бутылку. Памела сделала глоток.
- Отец выставил меня из дома. – Глухо сказал Грант. – Думает, я сдохну где – нибудь под забором без его денег и связей. Хочет станцевать джангу на моей могиле…
- Это я во всем виновата. - Тихо сказала Памела. – Я сломала жизнь всем нам.
- Не говори так, не надо… - Грант обнял ее, крепко прижал к себе. Она заплакала, уткнувшись ему в плечо. – Давай уедем вместе. Начнем жизнь с нуля. У нас получится, я все для этого сделаю…Еще никому не удавалось растоптать Кепвелла!
- Нет, Грант.  – Памела попыталась отстраниться от него. - Я разрушаю все, к чему прикасаюсь. Тебе лучше держаться от меня подальше.
- Пэм, - прошептал Грант и, взяв ее лицо в свои ладони, стал целовать, стирая поцелуями слезы, - я люблю тебя…Останься со мной, пожалуйста…
- На чужом несчастье счастья не построишь, Грант. Господи, и на что мы только надеялись…
- Уже поздно каяться, Пэм. Случилось то, что должно было случиться. Нам нужно было открыться Ченнингу раньше, первыми…Зря мы этого не сделали…Это единственное, о чем я жалею…Возможно, тогда бы мы смогли договориться как цивилизованные люди. А теперь мы враги…Я никогда не прощу его, а он – меня…Нам придется с этим жить…
- Я должна остаться с сыном, Грант. Ченнинг пойдет на все, чтобы отобрать Мейсона у меня. Я не могу этого допустить…
- Если мы уедем прямо сейчас, Ченнинг ничего не успеет предпринять. Доберемся до Невады, там подашь на развод…
-  Ты прекрасно знаешь, что в Неваде нужно будет прожить безвыездно минимум шесть недель. Думаешь, Ченнинг позволит нам это сделать? К тому же у него есть наши фотографии и вряд ли он откажется от их использования. Так что «безупречного развода» не получится.  Нам придется быть беглецами. Во что тогда превратится наша жизнь? Нет, Грант…Я останусь в Калифорнии, буду добиваться опеки законными способами. И когда все закончится, мы приедем к тебе…
- Обещаешь?
- Да…

***
- Я развожусь, отец, - сообщил Ченнинг за ланчем.
- Ты не можешь развестись сейчас, Ченнинг.
- Почему?! У меня есть доказательства ее измены. Особых проблем не будет.
- Скандала все равно не избежать. Ты подумал, как это отразится на репутации семьи и компании?! Журналистам дай только повод…Скоро выборы. Ты знаешь как важно для нас финансирование предвыборной компании губернатора…
- И сколько я должен ждать?
- Год, может полтора.
-  Год?!!! Я не собираюсь ждать так долго! – Взвился Ченнинг.
- Ты БУДЕШЬ ждать! Я так решил! – Старший Кепвелл стукнул кулаком по столу с такой силой, что чашки подпрыгнули. - На нас уже и так косо смотрят, благодаря Гранту…Не дай Бог эта история просочится в прессу…
- Но, отец, целый год…
- Потерпишь! Надеюсь, ты не забыл о предстоящих переговорах с японцами и об их щепетильности? Нам нужна безупречность, сын, безупречность во всем! – Эммет похлопал Ченнинга по плечу. – Через год многое забудется, разведешься по-тихому. Я все устрою.  И не вздумай что - либо предпринимать за моей спиной, понял?
- Да, отец…

0

3

И ЕЩЕ 1 ГОД ПРОШЕЛ...

1.
В один из теплых сентябрьских вечеров,  вскоре после того, как отгремели праздничные парады и фейерверки, посвященные Дню Труда, от сердечного приступа скончался Эммет Кепвелл.
Стоя на кладбище, среди немногочисленных желающих проститься с главой клана (на церемонию были допущены лишь члены семьи и несколько самых близких друзей, а журналистов Ченнинг распорядился вообще не пускать), Памела прижимала к себе сына и думала о том, что теперь ее жизнь изменится окончательно и бесповоротно. Несколько месяцев назад Ченнинг подал на развод. В этот день Памела Кепвелл хоронила не только свекра, но и свою семейную жизнь.
- Вечный покой даруй им, Господи, и да сияет им свет вечный, - размеренно читал священник.
Памела искоса взглянула на мужа. Ченнинг, казалось, не замечал никого и ничего вокруг. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, поверх голов окружающих. Она хорошо знала этот взгляд – холодный и пустой. Весь последний год она прожила под этим взглядом…Они продолжали жить в одном доме, но демонстративно не замечали друг друга. Ходили слухи, что Ченнинг стал оказывать знаки внимания некой Софии Вейн, молоденькой актрисе, приехавшей в город около полугода назад.
Священник закончил читать молитвы. Ченнинг кинул цветок на крышку гроба, за ним потянулись и все остальные. И тут Памела заметила Гранта. Он стоял в отдалении,  за одним из старинных надгробий, словно не решаясь приблизиться.
Но когда гроб медленно стал опускаться в могилу, он подошел и, сопровождаемый любопытно-настороженными взглядами присутствующих, положил букет темно-синих ирисов.
- Какого черта ты явился?! – Злым шепотом сказал Ченнинг. – Убирайся или я вызову охрану!
- Он был и моим отцом. – Спокойно ответил Грант. – Я имею полное право с ним проститься.
- Здесь у тебя нет никаких прав… - начал закипать Ченнинг, но поймав укоризненный взгляд священника, осекся.
Минут через пять церемония подошла к концу и вереница людей медленно потянулась к выходу с кладбища…

2.
Памела стояла у большого открытого окна, выходящего в сад.
- Миссис Кепвелл, - рядом неслышно материлизовался один из официантов, обслуживающих поминальный обед, - Ваш мартини.
- Спасибо. - Памела взяла бокал.
- Вам просили передать, - официант осторожно огляделся по сторонам и вложил ей руку записку.
«Я в беседке», - значилось в ней.
Стараясь не привлекать особого внимания, Памела быстрым шагом покинула гостиную и спустилась в сад. Беседка стояла в самой его глубине, скрытая от посторонних глаз кустами роз.
- Грант? Как ты сюда попал?
- Я вырос в этом доме и знаю все лазейки, -  он усадил ее на скамейку и сел рядом.
- Если Ченнинг узнает…
- Не узнает. – Грант ласково коснулся рукой мягких каштановых волос. – Как ты, Пэм?
- Я…живу…Если это можно назвать жизнью, конечно…А ты? Где ты был все это время?
- В Бостоне. Занимался недвижимостью в Nattan Inc. Я слышал, Ченнинг требует односторонней опеки?
- Он считает, что я плохая мать. – Памела горько усмехнулась.
- А твой отец? Он не может помочь?
- Нет. Родители вернулись в Англию. Отец болен. Врачи рекомендовали сменить климат. По его совету я наняла Тома Роджерса. Это один из лучших адвокатов по семейному праву в штате. Он делает все возможное, но, боюсь, связи Ченнинга…
- Все будет хорошо. – Грант обнял Памелу.
- Надеюсь…На следующей неделе последнее заседание…
- Поедешь со мной в Бостон? Я ведь за тобой приехал…
- Нет, Грант. – Она высвободилась из его объятий. – Прости…
- Но почему? Ты практически разведена… - Он взял ее за подбородок и заглянул в глаза. - Ты все еще любишь Ченнинга… Ты всегда его любила, а я… был для тебя всего лишь…лекарством от одиночества, - его голос был полон боли.
- Нет, ты никогда не был для меня…лекарством...Ты мне очень дорог, Грант…Это я… Наверное, я не умею любить… Я любила Ченнинга, но часто вела себя как законченная эгоистка, я хотела от него безраздельного внимания, не понимая и не принимая в расчет его желания и чувства. И в какой-то момент мы отдалились друг от друга, и я решила, что не нужна ему. Я часто делаю поспешные выводы…Ты появился в моей жизни в тот момент, когда мне было плохо, очень плохо. Ты - тот, кто мне улыбался и так на меня смотрел, что душа пела песни. С тобой я вновь почувствовала себя женщиной, желанной и любимой. Прости меня, Грант, я знаю, как ты любишь меня, как ты дорожишь мной. Ты все для меня сделаешь, но я не могу дать тебе даже половину того, что получаю от тебя. Ты заслуживаешь настоящих и искренних чувств, радости взаимности.  Я разрушила наши отношения с Ченнингом своим тяжелым  характером, капризами и ссорами и я не хочу делать то же самое с тобой. Я виновата перед вами обоими…Ченнинг уже вычеркнул меня из своей жизни. Он снова влюбился…Возможно, эта девочка, София, окажется умнее и терпеливее меня, и даст ему то, что я не смогла дать...И ты…забудь обо мне… Живи, как велит тебе сердце, прошу тебя…
- Мое сердце велит мне быть с тобой… - Он крепко прижал ее к себе, спрятал лицо в ее волосах.– И я не смогу забыть…
- Тебе придется…

3.
- Привет, отец! – Грант сел на траву около мраморного надгробия. – Я знаю, ты не очень рад мне… Но мне нужно поговорить с тобой…Может, хоть сейчас ты услышишь…Ты умер, ненавидя меня… Это больно…Я это заслужил…Прости меня, папа… 
Мы с тобой никогда не понимали друг друга. Ты всегда был холодным и расчетливо - эгоистичным… Ты не позволял себе любить… Ты был идеален для этого мира… Мира, в котором люди забывают обо всем, ставя на первое место карьеру, авторитет, деньги… Все, что угодно, но только не  сердце…Проявление чувств ты считал слабостью…У Кепвелла не должно быть слабостей…А  я хотел иметь отца, который проявлял бы свою любовь. Отца, который читал бы мне книжки по вечерам или учил кататься на велосипеде…Отца, который мог бы сказать: «Я люблю тебя, сынок», глядя мне в глаза…Отца, к которому я бы мог прийти и сказать: «Я запутался, папа…Помоги мне»…Ты никогда не делал ничего подобного, а я никогда не просил тебя о помощи…Но я знаю, что где – то в глубине души ты любил меня…Помнишь, когда мне было лет 5, мы пошли на рождественский карнавал… State Street была полна народа и, чтобы я не потерялся, ты посадил меня к себе на плечи…Это было такое счастье…Казалось, что можно дотянуться руками до звезд…Для тебя это был малозначительный жест, а я до сих пор помню… Детский мир складывается из таких вот  мелочей…Я был безмерно счастлив…Ведь тогда у меня был отец…Один единственный раз на свете я почувствовал себя СЫНОМ…
Я – твое самое большое разочарование, папа…Я не смог жить разумом…Один мудрец сказал: «Живя по законам РАЗУМА - мы живем ПРАВИЛЬНО. Живя по законам СЕРДЦА - мы живем СЧАСТЛИВО». Я не смог жить ни правильно, ни счастливо…Я хотел любить, папа…Да, я полюбил женщину, не имея на это права… И теперь я знаю, что такое любовь…Любовь – это боль, папа…Боль невзаимности, боль потери…Боль, от которой время не лечит… Время вообще не лечит, а лишь притупляет боль, закрывая рану повязкой из новых впечатлений, ощущений, жизненного опыта. Рано или поздно, зацепившись за что-то, эта повязка слетит, и боль вернется…И чувство вины тоже…
Я хотел жить…Теперь все кончено…Я буду жить…Просто не будет во мне радости, не будет света…И всегда будет холодно и пусто…Прощай, отец…Я люблю тебя…

http://www.picshare.ru/uploads/130430/dO7Ymo8q7Q.jpg

Мейсон (Эрик Ллойд)

4.
За окном шел дождь. Маленький Мейсон сидел на широком подоконнике, обхватив колени, и наблюдал за тем, как капли дождя стекают по стеклу. Ему было грустно.  Он ждал маму. Было уже поздно, а мама все не возвращалась. И папы не было дома. В огромном особняке было тихо и тоскливо. Мальчик не любил оставаться один. Конечно, он никогда не оставался совсем один. В доме всегда было полно прислуги, и у него была няня, Холли, молодая и смешливая девушка, знавшая множество веселых историй, игр и забав. Но разве может кто-нибудь сравнится с его мамой? Мама у Мейсона самая лучшая на свете! Самая красивая и добрая. Она самый лучший друг и умеет играть в машинки. И никогда не ругает, а терпеливо объясняет, почему что-то можно, а что-то нельзя…От мамы всегда вкусно пахнет теплом, яблочным пирогом и еще чем-то непонятным, но приятным. Этой осенью Мейсону исполнилось пять лет, он уже ходил в школу и мама с гордостью говорила: – «Ты у меня уже совсем большой, Чижик!» Возвращаясь домой, мальчик с разбега повисал на шее матери и, крепко обнимая, радостно вдыхал такой знакомый и родной запах, а мама, смеясь, ласково целовала его в макушку: «С возвращением, Чижик!»
Мейсон шмыгнул носом и прижался лбом к оконному стеклу. Дождь уже закончился. Ну почему мамы нет так долго? В последнее время множество «Почему?» не давали мальчику покоя. Почему мама перестала улыбаться? Почему папа постоянно сердится? С начала Мейсон думал, что это потому, что он плохо себя ведет: бегает по всему дому, вместо того, чтобы играть в своей комнате, не ест овсянку по утрам, забывает вымыть руки перед обедом, вовремя собрать игрушки. Он старался исправиться. И вот, руки вымыты (очень тщательно, с мылом!), противная каша героически съедена, все игрушки собраны и аккуратно расставлены по своим местам, а папа все равно сердится. Почему? Почему мама и папа больше не гуляют  с ним вместе, а отправляют его на прогулку с Холли? Ведь это так здорово, гулять втроем, взявшись за руки! Особенно Мейсон любил прогулки по побережью. Любил идти босиком по влажному песку и иногда оглядываться назад, наблюдая, как волны слизывают следы. У них с папой было особое место у океана – большой серо-зеленый камень недалеко от берега. Мейсону нравилось прыгать с него в воду, поднимая тучи брызг или сидеть на его теплой, шершавой поверхности, болтая ногами. А потом они все вместе строили замок. Настоящий средневековый замок с башенками, окнами и мостом…
Когда наступало время идти домой, папа сажал Мейсона к себе на плечи и говорил: «Прощайся с Океаном, сынок!»
«До свиданья, Океан!» - Махал ладошкой Мейсон вслед убегающим волнам…
- Чижик, ты почему не спишь? – Раздался мамин голос.
- Мама! Мамочка! – Мальчик кубарем скатился с подоконника и порывисто прижался к вошедшей в детскую Памеле. – Где ты была? Я тебя так ждал!
- Прости, солнышко. Было очень много дел… - Она села в кресло – качалку, посадив сына к себе на колени. – Я не могла прийти раньше…
Несколько минут они сидели молча. Старое кресло задумчиво скрипело.
- А папа еще не пришел… - Грустно сказал малыш.
- Я знаю, милый…- Памела ласково взъерошила ему волосы. – У папы тоже очень много работы…Давай-ка, ложиться спать. Уже поздно. Завтра у нас с тобой будет серьезный разговор…
- Я сегодня хорошо себя вел… - Сердце мальчика забилось в тревожном предчувствии, глаза наполнились слезами. Неужели он опять сделал что-то не так?
- Солнышко, никто не собирается тебя ругать. Просто мы с папой хотим поговорить с тобой…о нас, о нашей семье…
- А почему нельзя поговорить сегодня?
- Потому, что сейчас поздно и тебе пора спать…И папы нет дома…А все важные разговоры нельзя вести без папы…Ты уже почистил зубки?
- Да. И руки вымыл! – Мейсон продемонстрировал чистые ладошки. – А ты мне сказку расскажешь?
- Конечно. – Памела помогла мальчику разобрать постель и надеть пижамку. – Какую ты хочешь?
- О короле Артуре…
Памела подождала, пока малыш удобно устроится под одеялом и начала рассказ:
- В былые дни рассказывали, будто великий король Артур, совершивший столько необыкновенных подвигов, его королева Джиневра, его лорды, придворные дамы, рыцари и собаки не умерли, а заснули в одной пещере под высокой горой. Говорили также, что им суждено проснуться, только если кто-нибудь найдет дорогу к этой скрытой пещере, проникнет в нее, затрубит в большой охотничий рог, лежащий на большом каменном столе, а потом каменным мечом перерубит перевязь, которая лежит там же. Никто не знал места, где была эта пещера, никто не видел входа в нее…

5.
На следующее утро, спустившись к завтраку, Мейсон обнаружил в столовой не только маму, но и папу. Ему очень захотелось подбежать к ним, обнять и поцеловать, но он вовремя вспомнил, что папа очень сердился, когда он так делал, называя поцелуи и объятья «телячьими нежностями». Сдерживаясь изо всех сил, мальчик чинно дошел до обеденного стола, вежливо поздоровался: «Доброе утро, мама! Доброе утро, папа!», аккуратно отодвинул стул и, взобравшись на него, облегченно подумал: «Кажется, я все сделал правильно». Мама улыбнулась ему, папа кивнул головой. К счастью, сегодня на завтрак была не противная овсянка, а сырники и какао, которые Мейсон очень любил.
После завтрака они все вместе перешли в гостиную. Мама усадила Мейсона на диван и сама села рядом. Папа устроился напротив, в большом кресле.
- Помнишь, я вчера говорила тебе, что у нас сегодня будет серьезный разговор? - Начала Памела, внимательно глядя сыну в глаза.
- Да, - кивнул головой ребенок. Что-то не понравилось ему в этом взгляде и тоне матери, а что, он не мог понять. В душе стала нарастать тревога. Первая детская, еще не до конца осознанная.
- Ты уже большой, - продолжала мама, - и умный мальчик. Поэтому ты должен понять то, что мы с папой сейчас скажем…- она повернулась к мужу в поисках поддержки, но тот лишь досадливо поморщился. – Ты, наверное, заметил, что мы с папой перестали… жить дружно?
- Да. Это все из-за меня? Я плохо себя веду, да?
- Ну что ты, милый. Ты тут абсолютно не причем… Просто мы с папой немного…устали. Поэтому стали ссориться, как ты, например, ссоришься с Билли. Мы очень хотим снова стать друзьями, но у нас ничего не получается. Мы все ссоримся. И нам это не нравится. Нам с папой очень плохо от того, что мы все время ругаемся…и тебе тоже, правда, Мейсон?
- Да…, - мальчик все еще не понимал, куда клонит мама, но предчувствие предстоящей катастрофы уже овладело им.
- Мы с папой тебя очень любим, Мейсон. И мы не хотим больше ругаться…Поэтому мы подумали и решили, что будет лучше, если мы немного…поживем отдельно друг от друга…Я поеду к дедушке в Англию, а папа останется здесь, в Санта Барбаре…
- А я? – Побледнел мальчик. – Я поеду с тобой?
- Нет, сынок, ты останешься с папой…Ты же не хочешь, чтобы папа остался дома совсем один?
- Не хочу, - согласился Мейсон, - и не хочу, чтобы ты уезжала! – Его голос дрожал от едва сдерживаемых рыданий.
Тут в гостиную заглянула горничная.
- Ваши вещи собраны, мэм… - Обратилась она к Памеле. – Такси ждет…
Вот она, катастрофа! Маленький мир Мейсона Кепвелла, еще недавно казавшийся таким уютным и надежным, начинал разваливаться по частям.
- Мама! - Мейсон схватил мать за руку. – Мамочка, пожалуйста, не уезжай! Я буду хорошо себя вести…Я больше не буду баловаться и разбрасывать игрушки… Только не уезжай, мамочка! – И он громко и отчаянно заплакал.
- Сынок, родной мой, любимый… - Памела обняла малыша, крепко прижала к себе, успокаивая.
- Мейсон, прекрати истерику! – Строго сказал отец. – Маме нужно уехать. Так будет лучше для всех нас…
- Нет! Не будет! - Плакал мальчик. - Папочка, пожалуйста, пусть мама не уезжает…
Ченнинг не любил детских слез. Они всегда раздражали его.
- Мейсон, успокойся! Или я тебя накажу! – Ченнинг выдернул сына из рук жены и развернул его к себе лицом. – Ты слышишь меня?
- Ченнинг, что ты делаешь…, - попыталась урезонить мужа Памела.
- Не вмешивайся, Памела! У тебя больше нет на это никаких прав! Тебя, кажется, машина ждет!
Мейсон заплакал еще громче и стал вырываться из рук отца. Ченнингу стоило больших усилий удерживать его. Он и не подозревал, что 5-летний мальчик может быть таким сильным.
- Я кому сказал, прекрати реветь! Ты мужчина! Ты Кепвелл! Веди себя достойно!
Ребенок затих на несколько секунд, и Ченнинг ослабил хватку. Почувствовав это, Мейсон ловко извернулся, выскользнул из рук и побежал вслед за вышедшей из гостиной Памелой.
Желтое такси уже отъезжало от ворот.
- Мама! Мамочка!!! Не бросай меня! – Мальчик не плакал. Он бежал за удаляющейся машиной. Но долго это продолжаться не могло. Ноги заплелись, и Мейсон упал на асфальтовую дорожку, раздирая в кровь ладони и  коленки.
- Мейсон! – Бежавший следом Ченнинг подхватил его на руки. – Ты цел?
Мальчик молчал, хотя ему было очень больно. Кепвеллы не плачут!
Ченнинг унес сына в дом…
В этот день Ченнинг Крейтон Кепвелл перестал быть Ченнингом. Он стал СиСи Кепвеллом…

***
…Вечером, ложась спать, Мейсон нашел под подушкой письмо.
- Мейсон, мой хороший! – Было написано в нем большими печатными буквами. -  Так  случилось, что меня в твоей жизни не будет. Я не знаю, будешь ли ты вспоминать обо мне, но я точно знаю, что ты в моем сердце навсегда. Я хочу, чтобы ты знал – Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ. Люблю просто потому, что ты есть.
Пожалуйста, помни: мое сердце всегда с тобою. Оно радуется твоим успехам и переживает твои печали. Ты не один. И никогда не будешь один. Я с тобою с того момента, как ты провозгласил о своем появлении в родильном зале и навсегда. Я никогда не забуду то ощущение безграничного счастья, когда тебя, крошечного, беспомощного, пищащего, положили мне на грудь. Мы с тобой пролежали так почти два часа. Ты был маленьким, чудным подарком нашей с папой любви.
Будь всегда рядом с папой. Папа очень любит тебя. Твоя семья – самое важное, что есть в этом мире. И прошу тебя, когда вырастешь, не разбирайся, кто прав, а кто виноват. Люди говорят: «Только Богу известно, почему два хороших человека не были счастливы друг с другом». Точнее, они были счастливы, и ты родился в любви и согласии, а потом что-то произошло, что-то сломалось и они расстались. Так бывает, сынок. Мы с папой не сможем жить вместе, но мы всегда будем твоими мамой и папой, всегда будем любить тебя.
Ты вырастешь хорошим человеком, Мейсон, я это знаю. И в жизни у тебя все сложится. Не переживай, если у тебя что - то не получится. Нет никакого стыда в том, что ты попробовал что-то сделать, но у тебя не получилось. В этом случае упрекнуть тебя сможет лишь тот, кто сам никогда и ничего не пытался сделать самостоятельно. Не бойся совершать ошибки. Ошибки делают человека сильнее. Даже если ты совершишь ошибку, с её помощью ты узнаешь для себя что-то ценное. Самая большая ошибка – это отступать при первой же неудаче. Главное - уметь решать проблемы, а не избегать их. Не бойся быть кому-то не по нраву, нельзя нравиться и быть угодным всем. Свое мнение, свой внутренний стержень имей всегда и помни: время, которое я провела с тобой, было самым прекрасным в моей жизни, и это ты его сделал таким.
С любовью, твоя мама.

0

4

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
А ГОДЫ ИДУТ…

1.
Прошло много, ужасно много дней с тех пор, как уехала мама…Иногда она звонила и  присылала подарки. Мальчик скучал по маме… Больше всего на свете он хотел, чтобы она вернулась… Каждый вечер, перед сном, Мейсон забирался на подоконник в детской и, прижавшись лбом к прохладному стеклу, с надеждой всматривался в темноту за окном: а вдруг случится чудо? Но мама не приходила… В место нее приходил папа, молча брал сына на руки, и уносил в кровать…
- Где мама? – Спрашивал у него Мейсон. – Я хочу к маме!
- Мама в Англии, – говорил папа, - а ты должен жить со мной.
- Почему?
- Ты - мой сын. Я хочу, чтобы ты был со мной.
Однажды папа сказал Мейсону, что скоро они опять будут жить втроем.
- Мама вернется? – Обрадовался мальчик.
- Нет, сын. С нами будет жить София.
Софией звали молодую красивую тетю, которая часто бывала у них в гостях и даже подарила Мейсону большую гоночную машинку.
- Почему? – Удивился Мейсон. -  У нее нет дома?
- Теперь ее дом будет здесь. Я так решил.
А потом был праздник. Веселый и шумный, с множеством гостей, огромным тортом и фейерверком. Облаченный в новый нарядный костюмчик, Мейсон с тоской наблюдал, как папа, смеясь, обнимает Софию так, как когда-то обнимал маму, и она радостно улыбается ему в ответ. Мальчику хотелось плакать, но он знал, что плакать стыдно, ведь он – мужчина… Он должен терпеть… и ждать… Мама вернется… Она обещала…

2.
София тяжело вздохнула…Кажется, ее терпению скоро придет конец…Это было ее любимое платье, подарок СиСи. Нежно - голубое, из невесомого шелка, оно необычайно шло ей. Завышенная талия подчеркивала грудь, а ниспадающая изящными складками юбка придавала стройность округлившейся фигуре. Сейчас платье было безнадежно испорчено: огромные чернильные пятна уродливо расползались по ткани. София прекрасно знала, откуда могли взяться чернила в спальне. Мейсон! Не зря же он крутился около кабинета отца, где на огромном письменном столе гордо красовалась старинная бронзовая чернильница, принадлежавшая еще деду СиСи. Ею уже давно никто не пользовался, но чернила наливались регулярно.
София и не предполагала, что найти общий язык с 5-летним ребенком будет ТАК сложно.
- Мейсон, хочешь, поиграем вместе? Смотри, какой замечательный конструктор. Давай построим гараж для твоих машинок.
- Не хочу! Ты не умеешь играть, как мама!
- Ну, хорошо. Не хочешь играть, давай, почитаем книжку. Про Пиноккио…
- Я сам. Я умею читать. Меня мама научила.
Чтобы она не делала, как бы не старалась, Мейсон не принимал ее. Временами у Софии опускались руки, и она испытывала огромное облегчение, когда мальчика забирал к себе Ричард Пепперидж, брат Памелы. У него и его жены Меган подрастал сын Джордж, ровесник Мейсона. Мальчишки были очень дружны. СиСи, пытавшийся уничтожить любое напоминание о бывшей жене, поначалу был против общения сына с ее родней. Софии стоило немалых усилий переубедить его.
София покрутила в руках испорченное платье. Похоже, теперь его можно использовать только в качестве половой тряпки…И что ей делать? Жаловаться СиСи? Он в очередной раз накажет Мейсона, а будет ли от этого толк? Наказания только ожесточали мальчика. Пару дней назад он уже был на неделю лишен прогулок и мультиков за то, что насыпал ей соли в чай, а теперь вот это платье…
- Дорогая, ты скоро? Роза уже… – В спальню зашел СиСи. – А это что такое?! – Его взгляд упал на грязно-голубой комок в руках жены.
- Э-э-э…понимаешь, милый…
- Та-а-а-к! Мейсон!!! – СиСи делает шаг в сторону комнаты сына.
- СиСи, прошу тебя…
- Не вмешивайся, София!

***
...Вечер. СиСи работает в кабинете. Периодически он отвлекается от изучения очередного контракта и искоса поглядывает в дальний угол, где стоит Мейсон. Он наказан.
- Будешь стоять до тех пор, пока не попросишь прощения у Софии!
Мейсон стоит уже около часа.
- Собираешься стоять здесь всю ночь? – Не выдерживает отец.
Тишина.
« А ведь и простоит же…- Думает СиСи. – Маленький упрямец…»
- Можно тебя на минутку? – В кабинет заглядывает София. – Тебе не кажется, что уже достаточно? – Сердитым шепотом говорит она, как только муж оказывается за дверью. – Он стоит почти час!
- Извинится – выйдет.
- А если не извинится?
- Будет стоять. Следующий раз думать будет…
- Так нельзя, СиСи! Я поговорю с ним…
Она решительно возвращается в кабинет и выводит Мейсона из угла.
- Давай поговорим, Мейсон…
- Отстань!
Мейсон пытается вернуться в угол, но София усаживает его на диван.
- Мейсон, я знаю, ты злишься… Но мне кажется, что на самом деле ты злишься не на меня… Ты скучаешь по маме… Тебе сейчас очень тяжело и ты сорвался… Думаю, ты не хотел меня обидеть…
- Нет, хотел! Хотел! – Упорствует мальчик.
- А я думаю, что нет…Ты просто очень любишь свою маму… Знаешь, я бы очень хотела, чтобы мой сын был похож на тебя и любил меня также сильно, как ты любишь свою маму… Я знаю, я не  смогу стать твоей мамой, но я хочу стать твоим другом…
- Почему?
- Потому, что я люблю тебя…
- Но…я… - Настороженность в больших карих глазах сменяется изумлением. - Я …испортил твое платье…
- Бог с ним, с платьем, - София обнимает мальчика.
- Извини меня…Я куплю тебе новое, когда вырасту…

3.
В залитой солнцем комнате счастливые родители склонились над детской кроваткой.
- Мейсон, иди сюда, познакомься с братом.
Мейсон осторожно приближается к кроватке и заглядывает в нее. Там мирно посапывает малыш. Крохотные пальчики сжаты в кулачки, светлые бровки потешно сдвинуты.
- Это твой братик, - говорит София.
Брат…
«Сынок, а ты хотел бы братика или сестричку? – Спрашивает мама.
- Зачем? – Удивляется Мейсон. -  У меня уже есть Джордж.
- Ну, Джордж – твой двоюродный братик, а это будет наш с папой малыш, как и ты. Он будет с тобой всегда, будет твоим другом. Таким же, как и Джордж. Ведь это так здорово, когда у тебя много друзей…
- Тогда пусть будет братик. Я с девчонками не дружу. Они ябеды…»

- Его зовут Ченнинг…
«…это будет наш с папой малыш, как и ты…»
Теперь у него есть брат…
«…наш с папой малыш, как и ты…»
А мамы нет…
- Теперь ты - старший брат, - добавляет СиСи.
Брат есть, а мамы – нет…
- Не хочу! Не хочу быть старшим братом!
И Мейсон убегает из комнаты…

4.
- Мейсон! Открой! – В дверь настойчиво барабанят.
Мейсон читает и  делает вид, что не слышит. Он прекрасно знает, кто стоит за дверью.
- Мейсон!!!
Стук становится еще более настойчивым. Похоже, гость не менее упрям, чем он сам.
Мейсон вздыхает и открывает дверь. На пороге стоит 4-летний Ченнинг.
- Чего тебе?
Старший брат не собирается быть дружелюбным. Но это вовсе не смущает младшего.
- Помоги мне написать письмо Санте! - Он протягивает Мейсону тетрадь и несколько цветных карандашей.
Мейсону совсем не хочется писать какие – то глупые письма. Он уже взрослый и знает, откуда берутся подарки под елкой.
- Я занят! Попроси маму.
- Мама купает Иден. Она сказала, ты можешь…
- Не могу!
- Ну, Ме-е-е-йсон…
«Вот липучка!» - Думает Мейсон. Он борется с желанием сказать брату, что Санты не существует. Только это бесполезно. Вера Ченнинга в сказки неистребима. Разревется и побежит жаловаться отцу, а ему, Мейсону, придется потом выслушивать лекцию о том, что должен и не должен делать старший брат.
- Попроси Розу!
- Роза делает печенье…
Ну, конечно…Все заняты…У всех дела…А у него как будто других дел нет, кроме как возиться с этим малявкой!
- Пожа-а-а-луйста…- Добавляет волшебное слово Ченнинг.
- Ладно, заходи…
Братья устраиваются на ковре. Мейсон раскрывает тетрадь.
- Ну, что писать?
- Здравствуй, Санта! Поздравляю тебя с Рождеством! – С воодушевлением начинает диктовать Ченнинг. -  Подари мне пони.
- Сразу просить о подарке невежливо! – Назидательно говорит старший брат. – Ты должен рассказать, что хорошего сделал за год. Санта просто так пони не дарит.
Ченнинг задумывается.
- Я в этом году хорошо себя вел, - наконец говорит он.
- Да? А кто разбил папину чашку?
- Я нечаянно! Это не считается!
- А конфеты, которые Роза приготовила для гостей, ты тоже съел нечаянно?
Ченнинг начинает хлюпать носом.
- Ладно, - смягчается Мейсон, - напишем так: «В этом году я старался хорошо себя вести».
- А еще я научился плавать! И читать по слогам!
«Я научился плавать и читать», - дописывает Мейсон.
- А теперь можно писать про пони?
«Подари мне, пожалуйста, пони!» - Появляется новая строчка.
- Спасибо тебе, Санта! – Продолжает брат. – Все.
- Хорошо. Теперь подписываем и…
- Ой, я забыл…Надо нарисовать Санте картинку…
- Ну, так рисуй!
- Я не умею рисовать пони…
- Нарисуй, что умеешь.
- Я хочу пони! Вдруг Санта никогда его не видел…
Минут через 15 появляется пони. Светло - коричневый, с крепкими ногами, густой гривой и белой звездочкой во лбу.
- Теперь все? Ничего не забыл?
Ченнинг отрицательно мотает головой.
Мейсон кладет письмо в конверт с надписью: «Санта Клаусу от Ченнинга Кепвелла» и
вручает его брату.
- А как Санта его получит?
- Попроси маму повесить письмо на елку. На елке живут добрые феи. Они передадут его Санте.
- А он не забудет его прочитать?
- Нет. Санта никогда ни о чем не забывает.
Ченнинг достает из кармана штанишек большую шоколадную конфету.
- Это тебе.
- Ешь сам, - великодушно отказывается Мейсон.
- Нет. Это тебе.
Мейсон берет конфету, делит ее пополам.
- Это тебе.
Несколько минут они сосредоточенно жуют.
- А как Санта успевает развести все подарки за одну ночь? – Задает Ченнинг очередной мучающий его вопрос.
Мейсон на минуту задумывается.
- Санта ведь волшебник, так?
- Да.
-Вот…Санта – волшебник, который может останавливать время. За секунду до Рождества он бьет своим волшебным посохом о землю и все часы в мире замирают. И олени у него очень быстрые…Так что, не волнуйся, получишь ты своего пони. Все, Ченнинг, иди, играй. Мне еще уроки делать надо.
Ченнинг направляется к двери, но на полпути останавливается.
- Мейсон!
- Ну, что еще?
- А почему ты не пишешь письмо Санте?
- Не хочу. Моего желания он все равно не исполнит.
- Почему? Он же волшебник!
- Санта исполняет желания только такой малышни, как ты…А я уже взрослый!
Когда – то, очень давно, когда Мейсон был маленький, он верил, что Санта исполняет любые, даже самые несбыточные желания. И письмо он тоже писал.
Здравствуй, Санта! Поздравляю тебя с Рождеством! В этом году я хорошо учился и старался быть послушным. Иногда это у меня не очень получалось, но я стараюсь! Пожалуйста, Санта, верни мою маму. Я ее очень люблю. Спасибо!
Мейсон Кепвелл.
Но Санта не исполнил его желания. С тех пор Мейсон перестал верить в Рождество.

5.
Целая флотилия разноцветных бумажных корабликов качается на водной глади фонтана. Белоснежные парусники, зеленые фрегаты, синие катера, желтые яхты и красные лодочки готовы к бою.
- Бабах! – Снаряд (а по совместительству теннисный мячик), брошенный ловкой рукой Мейсона попадает во фрегат  Ченнинга. Кораблик накреняется и тожественно уходит под воду. – Ура! Один – ноль!
Ответный снаряд падает между корабликов, поднимает небольшую волну, но существенного вреда флоту Мейсона не наносит.
- Мазила! – Торжествует старший брат и еще одна лодка Ченнинга отправляется на дно. - Два – ноль!
Ченнинг сердито сопя, начинает выписывать круги вокруг фонтана, примеряясь для меткого удара.  Размах, бросок и мячик опять оказывается между парусником и яхтой. Они начинают намокать, но героически держатся на плаву.
- Ранил! Двоих сразу!! – Желтая яхта, не выдержав борьбы с волнами, печально тонет. – И убил! Один – два!!!
Снаряды летят в фонтан с фантастической скоростью. Флоты противников начинают стремительно редеть. Когда в строю у Мейсона остается 2 фрегата и лодка, а у Ченнинга пара яхт и каждый бросок становится решающим, морское сражение прерывается грозным окриком:
- И что вы тут творите?!
Увлеченные игрой, мальчишки не заметили появления у фонтана родителей. Расплата последовала незамедлительно.
- Что здесь происходит? – СиСи и София разглядывают взъерошенных и мокрых с головы до ног сыновей.
На их взгляд они представляют собой печальное зрелище.
- Мы… играем… - Ченнинг прячется за спину брата.
- В морской бой…, - добавляет Мейсон.
- В фонтане? – Уточняет СиСи.
- Ага…
- В чью светлую голову пришла столь гениальная мысль? – Спрашивает София.
- В мою…, - вздыхает Мейсон.
- Почему то я в этом не сомневался, - хмыкает СиСи.
- А я кораблики делал, -  признается Ченнинг.
- Неправда, корабли делал я, - защищает младшего Мейсон.
Ченнинг выбирается из-за спины брата и берет его за руку:
- Мы…это…вместе…придумали…
- Н…да, похвальное единодушие…, - замечает София.
- И, главное, столь редкое для вас… - Отмечает СиСи. - Я говорил, чтобы вы и на пушечный выстрел не приближались к фонтану?
- Говорил…, - синхронный вздох.
- И тем более не устраивали в нем Мидуэйское сражение?
- Говорил…, - синхронный вздох повторяется.
- Предупреждал, что будет, если это все-таки произойдет?
- Предупреждал…, - еще один синхронный вздох.
- Отлично. В таком случае, для вас не будет неожиданностью отмена поездки в Диснейленд. Мейсон, можешь на этой неделе забыть о карманных деньгах. Надеюсь, следующий раз, когда тебя посетит очередная гениальная идея, будешь осмотрительней…А сейчас марш по своим комнатам и чтобы до ужина носа оттуда не высовывали, адмиралы!
Спорить было бесполезно, пришлось ретироваться.
- Тебе не кажется, что ты погорячился с Диснейлендом и деньгами? – Спросила София, когда нарушители покинули поле боя. – Ареста до ужина вполне хватило бы…
-Переживут… Иначе в один прекрасный день наш дом превратится в руины. – Не согласился СиСи. - Кстати, а где остальная банда?
- Сантана в музыкальной школе, а у Джорджа - ангина…
- В данном случае им очень повезло…
- Знаешь, - улыбнулась София, - когда я была маленькой, моим любимым занятием был запуск корабликов…
- В фонтане? – Рассмеялся СиСи.
- В ванной… - София покрутила в руках теннисный мячик и, прицелившись, бросила его в один из оставшихся в фонтане фрегатов. Тот, поймав бортом волну, благополучно затонул. - Попала!
- София, что за детский сад! – Возмутился СиСи, пытаясь увернуться от полетевших в него водяных брызг. – Тебя тоже отправить под арест до ужина?
- Если ты составишь мне компанию, дорогой…

***
Уже лежа в постели, Мейсон размышлял над перепитиями прошедшего дня. То, что сорвался поход в Диснейленд, его не очень тревожило. Ему уже не 5 лет, как Ченнингу, чтобы расстраиваться по таким пустякам, да и брат, считавшийся в семье любимчиком, в конце концов, уговорит отца сменить гнев на милость, впереди еще целая неделя. А вот отсутствие карманных денег…Как раз данной суммы и не хватало Мейсону для покупки книги по авиамоделированию, которую он присмотрел несколько дней назад в букинистическом магазинчике неподалеку от школы. Теперь покупку придется отложить на неопределенный срок…Остается надеяться, что для школьного конкурса подойдет одна из старых моделей…У него есть отличная Cessna 172, которую еще никто не видел…
Дверь тихонько приоткрылась и в нее просунулась взъерошенная голова:
- Мейсон, ты не спишь?
- Чего тебе? – Мальчик приподнялся на локте, вглядываясь в темноту.
В комнату протиснулся Ченнинг, держа что-то в руках. Мейсон сел на кровати и включил торшер. Этим чем-то оказался щенок-копилка, предмет особой гордости младшего Кепвелла.
- Я…это…Вот! – Он протянул свое сокровище брату. – Давай ее разобьем!
- Зачем? До твоего дня рождения еще далеко…
- Это тебе, на книжку…
- Не надо…
- Ты не будешь делать новый самолет? – Ужаснулся Ченнинг.
- Не-а. Я отнесу вот этот… - Мейсон снял с полки одну из моделек и дал брату. – Только осторожней, не сломай!
- Классный…- Прошептал тот, осторожно беря самолетик. – Как настоящий…
-  Cessna – самый лучший самолет! У него мотор Continental мощностью 145 лошадиных сил, трехстоечное шасси, закрылки системы Фаулера, четырехместный салон и комплект приборов для визуального полета! – Похвастался Мейсон.
Из всего вышеперечисленного Ченнинг понял только слова «мотор», «салон» и «полет», но брата поддержал:
- Здорово!
- Это что еще за полуночные бдения? – В комнату заглянула София. – Быстро спать!
- Смотри, какой самолет, мам! - Ченнинг протянул ей модель. – Классный, правда? Мейсон его сам сделал. Он летать может…
- Самолет замечательный, Мейсон просто молодец, но занятия в школе еще никто не отменял. Надеюсь, вы завтра собираетесь туда идти?
- Да…
- Тогда марш по кроватям! Ченнинг, чтобы через минуту тебя здесь не было. Мейсон, не забудь выключить свет. Спокойной ночи, мальчики.
- Спокойной ночи, мам!
- Спокойной ночи, София!

Мейсон (Эрик Ллойд)

http://www.picshare.ru/uploads/151123/4Q24lLr92P.jpg

6.

- Отлично, Кепвелл! Пепперидж, ты совсем не чувствуешь мяч! Соберись!
Джордж уже проиграл два первых сета Мейсону, и теперь отчаянно старался сократить отставание в третьей партии. Подавая при счёте 3:3, находясь перед угрозой брейка со стороны соперника, он выполнил отличный удар с полулета. Но Мейсон мяч достал. Догнал на задней линии и сильным двуручным бэкхэндом отправил прямо в брата. Тот даже не попытался отбить, просто увернулся от снаряда, просвистевшего над плечом.
- Стоп! – Остановил игру тренер. – Джордж, что с тобой сегодня? Ты собираешься играть или будешь изображать мишень до конца матча?
- Извините, сэр. - Улыбнулся мальчик, ничуть не смутившись. – Мишень тоже вещь полезная…
- Юморист! - Хмыкнул Джон Доусон. – Надеюсь, ты не забыл, что через 2 недели чемпионат штата по теннису, а не по острословию?
- Нет, сэр!
- Мы победим, сэр! - Серьезно говорит Мейсон.
- Именно на это я и рассчитываю. Работаем, парни, работаем! Не время расслабляться!
Тренировка возобновилась.
Доусону нравились эти ребята. В будущем из обоих могли бы выйти отличные профессионалы. К сожалению, Джордж Пепперидж не отличался стабильностью результата. Мог провести блистательный матч, издеваясь над соперником, а мог безвольно проиграть более слабому, но с большим усердием, игроку. Обладая большинством необходимых для настоящего теннисиста качеств, он относился к теннису как всего лишь к игре, развлечению, от которого без сожаления можно отказаться в любой момент.
Мейсон Кепвелл был другим. То, что из парнишки выйдет толк, тренер понял еще при наборе в команду, когда заставил группу 6-летних новичков поработать у теннисной стенки. Некоторые сразу после 2-3 ударов начали оглядываться по сторонам и отлынивать. Мейсон оказался в числе тех немногих, кто «долбил» стенку до тех пор, пока не прозвучала команда: «Хватит!» Он никогда не сдавался, заставляя соперников выкладываться по максимуму. Способность предугадывать удары, ловкость и упорство,
двуручный бэкхенд, вместе с форхендом и сильной подачей – у Мейсона Кепвелла было все необходимое для победы. В предстоящем соревновании Доусон делал ставку именно на него.

***
Columbia Grammar and Preparatory School была сильна своими теннисистами. В полуфинале Мейсон выиграл тяжелый трехсетовый матч против физически более сильного Тони Эдвардса, который был к тому же и годом старше. Он отыграл матчбол прежде чем победить со счетом 4:6, 7:6, 6:4. В финале его ждал давний противник  Джимми Бартон. Их предыдущие встречи заканчивались неизменной победой Джимми.
- Единственный вопрос, как ты проиграешь – нокаутом или техническим нокаутом, - ухмыльнулся Бартон, когда они пожимали друг другу руки у сетки.
Первый сет остается за Бартоном. Счет 7:6. Мейсон не сделал ни одного брейка.
Второй сет. Противник слишком уверен в своей победе и начинает ошибаться. Мейсону удается брейк,  он выигрывает второй и третий сет.
Четвертый сет. Бартон делает рывок и просто уничтожает Мейсона.
Пятый сет. Счет 4:5, подача Бартона. И тут он делает двойную ошибку. Потом вторую. Проигрывая 0:30, Бартон начинает злиться и не попадает первой подачей. Но потом он успокаивается и подает второй подачей – мяч пролетает желтой молнией, чуть задевая заднюю линию квадрата. Над местом приземления поднимается облачко белой пыли. Еще одна подача, которую невозможно принять. Счет 30:30. Бартон опять не попадает первой подачей. Проходит вторая. Мейсон  бьет с приема, Бартон  -  с полулета. Мейсон входит в корт, обводит его и медленно идет на заднюю линию для приема. «Я могу выиграть матч одним ударом. Одним ударом. Я должен!» - Твердит себе мальчик. О том, что будет в случае проигрыша, лучше не думать. Разочарование тренера, презрение отца. «На тебя ни в чем нельзя положиться, Мейсон!» Мейсон пытается угадать, как сейчас будет подавать противник. Бартон – левша. Любой левша в важном розыгрыше подавая в левый квадрат, будет целиться в боковую линию, чтобы выбить оппонента из корта. Любой, но не Бартон. Его подача – это обычно плоская бомба в середину. Мяч начинает стремительный полет и…попадает в сетку. Мейсону повезло, потому что это была комета, которая летела точно в линию. Даже угадав направление, до нее невозможно дотянуться. Рев трибун становится оглушительным, но Мейсон его не слышит. В голове пульсирует мысль: «Очко! Нужно всего лишь выиграть очко! Я смогу, я должен!» Губы повторяют как заклинание: «Один прием, только один прием! Один сильный удар, если не хочешь всю жизнь слушать, что ты мог это сделать, но не сделал. Бей сильнее!!!» Бартон подбрасывает мяч, подает Мейсону под бэкхенд. Мейсон взмывает в воздух, размахивается…Мяч летит  и…Бартон запарывает удар слета! Мяч ударяется в сетку. Джимми Бартон в сердцах ломает ракетку.
Победа!!!
Мейсон в изнеможении падает на корт.
Победа!!!
Вспышки фотокамер, восторги одноклассников, заветный кубок в руках...
В толпе болельщиков, собравшихся у корта, Мейсон замечает отца. Тот стоит чуть в стороне от всех остальных и, молча, смотрит на сына. Мейсон не ожидал его здесь увидеть. Пренебрегать делами ради такого малозначительного события, как школьный турнир, не в правилах СиСи Кепвелла.
- Пап! – Мальчик подбегает к нему. – Я выиграл! Ты видел?
- Ты не имел права проигрывать 4-й сет! – Голос отца звучит жестко и безапелляционно.
Это как ведро холодной воды на голову.
- Но я выиграл 5-й…
- Иначе и быть не могло!
СиСи разворачивается и идет к ожидавшему его автомобилю. Мейсон смотрит ему вслед…К горлу подкатывает комок...Кто-то кладет руку ему на плечо…Тренер…
- Это был отличный матч, сынок…Ты - молодец! Я горжусь тобой!
- Спасибо, сэр. – Губы Мейсона кривятся в горькой усмешке. – Только…
- Твой отец тоже тобой гордится...Есть люди, которым очень сложно выражать свои чувства…Твой отец такой…Это сложно объяснить...Но…Он гордиться тобой, поверь мне…

Отредактировано Cap (2015-11-23 21:44:42)

0

5

7.
Солнечный лучик скользит по подушке, ласково касаясь щеки спящей девочки. Малышка улыбается во сне и переворачивается на другой бок. Ей снится замечательный сон. Маленький двухколесный велосипед голубой стрелой летит по аллее городского парка. Дзи-и-нь! Дзи-и-нь! – Радостно поет блестящий звонок. Девочка с упоением крутит педали, в ушах свистит ветер, бесконечное счастье наполняет душу.
На помощь солнечному лучику приходит мягкое невесомое перышко. Оно осторожно, но   настойчиво щекочет нос девочки.
- Просыпайся, соня! – Раздается  веселый мальчишеский голос.
Иден открывает глаза.
- Мейсон!
- Привет! – Улыбается брат. – Вставай, все на свете проспишь!
- Не хочу вставать! – Сладко зевнув, Иден натягивает одеяло на голову. – Хочу быть Спящей Красавицей!
- Вставай! Ты что, забыла какой сегодня день?
- Какой? – Заинтересованно доносится из под одеяла.
- День Укрощения Велосипеда!
Одеяло летит на пол. Велосипед! Его подарили на день рождения. Настоящий. Двухколесный. С мягким кожаным сиденьем, уютной корзиночкой, в которую помещалось множество необходимых вещей и звонком. Правда, ездить на нем Иден еще не умела, но это совсем не проблема, когда у тебя есть старший брат.
После завтрака Мейсон и Иден отправились в городской парк. Ченнинг с ними не пошел. Ему предстояло заняться не менее важным делом – запуском воздушного змея, которого он собрал вместе с одноклассником Кевином Джонсоном.
Укрощение «железного коня» оказалось делом непростым. Пока Мейсон придерживал велосипед, все было хорошо. Иден крутила педали и они ехали…ехали…ехали…Но стоило только ему отпустить, как переднее колесо начинало выписывать замысловатые пируэты. Норовистый «конь» пытался выкинуть из седла свою маленькую хозяйку.
- Он меня совсем не слушается, – жаловалась девочка, боязливо опуская ноги на землю.
- Это потому, что ты боишься. Не бойся, просто крути педали и рули.
Так они и колесили по парку – Иден на велосипеде, а Мейсон – бегом сзади, держась за седло. Девочка время от времени оглядывалась назад, проверяя рядом ли брат. С каждым разом велосипед становился все послушнее и послушнее. И вот, настал момент, когда делая очередной круг, Иден поняла, что едет сама, а Мейсон остался где – то далеко.
- Ур-р-а-а!!! Мейсон, у меня получилось!
Тут руль предательски дрогнул, велосипед накренился, и девочка шлепнулась в траву. Брат моментально оказался около нее.
- Не ушиблась? – С тревогой спросил он, помогая подняться и ожидая потока слез.
Но Иден и не думала плакать. Ее личико сияло от удовольствия и гордости.
- Мейсон, я сама ехала! Сама!!!
- Молодчина! – Мейсон внимательно осмотрел сестренку на предмет синяков и ссадин.
К счастью, все оказалось в порядке. Шлем и наколенники смягчили падение.
- Давай еще кататься!
- А ты не устала? Может, отдохнем немного?
Где – то поблизости раздался мелодичный перезвон фургончика с мороженым.
- Мороженое! – Обрадовалась Иден, и захлопала в ладоши. - Хочу мороженого!
- Поехали, догоним его! – Мейсон помог сестренке взобраться на велосипед.
Фургончик оказался на соседней аллее. Мейсон купил два рожка замечательного клубничного мороженого, которое они тут же съели, сидя на ближайшей скамейке.
- Поехали на карусель, - потребовала Иден, как только с мороженым было покончено. – Только ты меня больше не держи. Я сама ехать буду.
Каруселей в парке было великое множество: лошадки, самолеты, лодочки, ракеты. У девочки глаза разбежались от такого изобилия. Наконец, выбор пал на ярко раскрашенную лошадку.
- Чур, больше одного раза!
- Ладно, - согласился Мейсон, - два.
- Нет, три.
- Нельзя, голова закружиться, упадешь.
Мейсон усадил сестру на деревянного скакуна и велел крепко держаться.
- Не уходи! - Попросила она. – Хочу с тобой.
Мейсон одной рукой взялся за шест, другой — за уздечку скакуна, словно вел его по кругу. Зазвучала веселая музыка и карусель закружилась…
За лошадкой последовали лодочки и качели, яблочный пирог с газировкой в одном из открытых кафе и огромный розовый слон в ярко-синем комбинезончике, выигранный Мейсоном в парковом тире.
Иден была счастлива…
Домой пришлось возвращаться на такси (Мейсон мысленно похвалил себя за то, что не стал вредничать и отказываться от денег, предложенных утром Софией), оба просто падали с ног от усталости. День Укрощения Велосипеда, незаметно перешедший в День Покорения Каруселей, удался на славу.

8.
-Мейсон! Ты где, Мейсон?
По садовой дорожке к беседке бежит маленькая фигурка. Мейсон отрывается от чтения и выходит навстречу девочке.
- Келли, что случилось?
- Ченнинг и Иден не хотят со мной играть!
- Почему?
- Они мультики смотрят.
- А ты не хочешь смотреть мультики?
- Не-а! Мейсон, поиграй со мной! Я буду принцессой, а ты – волшебником.
- И что я должен буду делать?
- Исполнять мои желания.
- Чего же желает Ваше Высочество? – Улыбнулся Мейсон.
- Танцевать!
- Позвольте пригласить вас на танец, Ваше Высочество, – шутливо раскланявшись, Мейсон посадил сестренку на плечи и закружил по саду.
Девочка заверещала от восторга.
После нескольких "танцев" дети завалились на траву и стали наблюдать за проплывающими облаками.
- Расскажи сказку, - потребовала Келли.
- Как-то днем медвежонок Винни Пух не спеша прогуливался по лесу с довольно важным видом, ворча себе под нос новую песенку…
- Нет, не эту…
- Жил-был в одном лесу братец Кролик, у которого был только один враг — хитрый и коварный братец Лис. Однажды братец Кролик…
- Не эту, Мейсон! Эту я знаю…
- А какую?
- Расскажи про котика.
- Про котика так про котика… В одном сказочном городке под названием Кэтсбург жил - был Кот в сапогах. Жил он в маленьком уютном домике на берегу реки. Днем Кот работал (ловил мышей на мельнице), а вечером любил греться у камина, сидя в старом плетеном кресле. А еще он дружил с хозяином мельницы – славным пареньком по имени Мартин. Вместе они ходили на рыбалку по выходным. Однажды Мартин признался Коту, что полюбил Принцессу, дочь Короля. Он дарил ей цветы, писал стихи, пел веселые песенки…
- Какие песенки?
- Встанет солнце над лесом, только не для меня. Ведь теперь без Принцессы не прожить мне и дня! – Пропел Мейсон.
- А принцесса любила Мартина?
- Конечно. Только пожениться они не могли, закон запрещал принцессам выходить замуж за мельников. «Вот если бы я был маркизом…», - печалился Мартин. И решил Кот помочь другу. Он испек большой – пребольшой и вкусный – превкусный рыбный пирог по рецепту своей бабушки, надел костюм, начистил до блеска сапоги и отправился в гости к Королю. «Этот пирог передает Вам мой хозяин, маркиз де Карабас!» – сказал Кот, с поклоном отдавая пирог Королю. «Маркиз де Карабас? – Удивился Король. – Никогда не слышал о таком…» «Маркиз лишь недавно приехал в наш город из Франции, - ответил Кот. – И спешит выразить Вам, Ваше Величество, свое почтение. Маркиз приглашает Вас и Вашу прекрасную дочь на бал - маскарад в свой замок». «Бал! – Обрадовалась Принцесса. – Это так весело! Папочка, я хочу поехать на бал!» Король очень любил свою дочь и не мог ей отказать. «Передайте маркизу де Карабасу, что мы приедем», - сказал он Коту. Кот со всех ног побежал на мельницу, к Мартину. «Завтра, приятель, твоя жизнь изменится. Всё, что от тебя требуется, – это только искупаться в реке», - обрадовал он друга. «Не видел я еще, чтобы купание в реке как-то меняло жизнь», - хмыкнул Мартин. «Доверься мне», - улыбнулся Кот. На следующее утро Мартин в сопровождении Кота отправился на речку. Только он влез в воду, как Кот схватил его одежду и спрятал в кустах. В этот момент на дороге появился королевский мерседес. Кот выскочил на дорогу и закричал во все горло: «Спасите! Помогите! Маркиз де Карабас тонет!» Услыхав его вопли, Король приказал остановиться и велел охране вытащить ничего непонимающего Мартина из воды. «Маркиз, что с Вами случилось?» – Поинтересовался король. «Я… э…э…э…» - «Маркиза ограбили! – Не растерялся Кот. – И машину его угнали!» «Бедный маркиз!» – Всплеснула руками Принцесса. «Найдите для маркиза новую одежду! – сказал Король слугам. - Садитесь скорее в машину, маркиз. Мы отвезем Вас домой. Где Ваш замок?» «Там!» – Кот махнул лапой в сторону виднеющегося вдалеке замка, окруженного крепостной стеной. «Но ведь это замок Людоеда!» – Удивился Король. «Уже нет! Маркиз де Карабас купил его у господина Людоеда». Через минуту мерседес покатил дальше по полям и лугам. А Кот ближайшей дорогой побежал к замку. Пробегая мимо работающих в поле фермеров, он остановился и сказал: «Уважаемые фермеры, сейчас здесь будет проезжать Король. Скажите ему, что эти поля принадлежат маркизу де Карабасу и получите по тысяче долларов! «А Людоед не съест нас за это?» – Спросили фермеры. - Ну, что вы! Людоед улетел в Африку, и теперь будет жить там. Я сам лично посадил его на самолет, клянусь своей треуголкой!» И тут подъехал королевский мерседес. «Скажите, – спросил король, – чьи это поля?» «Маркиза де Карабаса!» – Дружным хором ответили фермеры. «Какие прекрасные угодья у Вас, маркиз! - Одобрительно воскликнул Король. «Ну, да, конечно!» – Только и смог сказать остолбеневший Мартин. Тем временем Кот добрался до замка Людоеда и, что есть силы, забарабанил в дверь. «Ты кто такой?» – Удивился Людоед, открывая. – «Я - Кот в сапогах!» - «И что тебе нужно, Кот в сапогах?» - «Говорят, ты умеешь превращаться в кого угодно и во что угодно». - «Умею…» - «Так не бывает!» «Не веришь? – Рассмеялся Людоед. – Ну, смотри!» Не успел Кот глазом моргнуть, как перед ним уже стоял огромный лев с косматой гривой. У Кота от страха душа ушла в сапоги, но он сказал: «Во льва превратиться каждый дурак сможет, а вот в мышь…» Тогда Людоед превратился в маленькую мышку. А Кот поймал ее и съел. И как раз вовремя, потому, что во двор уже въезжал королевский кортеж. Кот поспешил навстречу высоким гостям: «Приветствую Вас, Ваше Величество, и Вас, Ваше Высочество, в замке маркиза де Карабаса!» Трудно сказать, кто больше онемел от изумления при этих словах: король или Мартин, который уже вообще ничего не понимал. «Какой великолепный замок! – Воскликнул восхищенный Король. – Я очень рад, что познакомился с Вами, маркиз». «Я тоже»… – Только и смог ответить новоиспеченный маркиз де Карабас. «Позвольте пригласить вас на ужин», – заявил тут Кот и отвел гостей к столу, заставленному яствами. В конце ужина король, наевшись до отвала, натанцевавшись до упада и осушив изрядное число бокалов с вином, сказал: «Ну, дорогой маркиз, я вижу, что Вы и в самом деле достойный человек. Я с радостью отдам Вам свою дочь в жены». «Ура, ура, ура!» – Захлопала в ладоши Принцесса и поцеловала Мартина. Вот так мельник Мартин женился на Принцессе и стал принцем сэром Мартином. Жили они долго и счастливо…
- А Кот? – Спросила Келли.
- Кот стал хозяином мельницы. Основал фирму по производству рыбных пирогов «Кот и Компания», женился на самой красивой Кошке в Кэтсбурге и тоже был счастлив…

+2

6

София не погибла. Она все еще с СиСи.

9.
Конец августа в Санта Барбаре ознаменовался радостным для всех мальчишек и девчонок событием – в город приехал Магистральный цирк. На набережной, словно по волшебству, вырос сказочный городок с огромным бело-синим шатром и причудливыми старинными вагончиками. Окутанный карамельным духом сладкой ваты, шоколада и арахиса, смешанным с запахом конюшни, свежих опилок, грима и еще чего - то специфического, он стал местом притяжения для юных жителей города.
Рассказы счастливчиков, побывавших на представлении, об обезьянке, жонглирующей апельсинами, о тигре, прыгающем через огненное кольцо, о веселых клоунах и фокусниках, будоражили воображение тех, кому поход в цирк еще только предстоял.
Теду Кепвеллу очень хотелось в цирк. Но всем остальным обитателям Кепвелл Хауза было не до этого.
- Я занят, малыш.
И СиСи, озабоченный очередным супервыгодным контрактом, исчезал в недрах огромного лимузина, торопясь в офис.
- Подожди немного, солнышко, – ласково просила София. - Как только Иден и Келли поправятся, мы обязательно сходим.
Девчонки практически одновременно умудрились подхватить ангину.
- У меня тренировка, Тедди. Давай в другой раз, ладно?
Подхватив спортивную сумку, улетучивался из дома Мейсон.
А Ченнинг еще не вернулся из летнего лагеря…
Пятилетний Тед рос смышленным и самостоятельным мальчиком. «Придется идти одному», – подумал он однажды утром, после завтрака, когда взрослые разбежались по своим очередным очень важным взрослым делам. Вырвав лист из альбома для рисования, Тед старательно вывел большими печатными буквами: «Мама я уехал в цырк Тед». Оставив записку на столе в гостиной, мальчик побежал на задний двор, чтобы забрать велосипед, оставленный накануне вечером на лужайке у бассейна.
- Покататься решил? – улыбнулся Теду Рубен, возившийся неподалеку с газонокосилкой.
- В цирк поеду, - ответил Тед и деловито покатил велосипед с лужайки. Врать он еще не умел.
- Вот как, - Рубен незаметно преградил малышу путь и присел перед ним на корточки. – А мама знает, куда ты собрался?
- Я написал маме записку.
- Записка – это серьезно…
- У меня есть деньги на билет, - Тед вытащил из кармана шортиков несколько десятицентовых монеток. – Я из копилки взял.
- Я смотрю, ты основательно подготовился. Но знаешь, дружок, нельзя ехать в цирк одному. Это далеко, ты можешь потеряться. Думаю, мама говорила тебе, что детям нельзя уходить из дома без взрослых.
- Говорила, - опустил голову Тед.
- Лучше попроси маму или папу, чтобы они отвезли тебя.
- Я просил. Они заняты, - вздохнул мальчик. – А у Мейсона тренировки.
- Да…Проблема… - задумчиво протянул Рубен.
- Тедди!– К бассейну спешила встревоженная София. – Вот ты где!
- Все в порядке, миссис Кепвелл, - повернулся к ней Рубен.
- Спасибо, Рубен. – София подхватила мальчика на руки. – Как же ты напугал меня, малыш.
- Прости, мам…
- Идем домой, путешественник. Папа звонил. Завтра у него выходной и он купил билеты в цирк.
- Ура!!!

+1

7

Cap, я, конечно, не всё успела ещё прочитать, но мне очень нравится идея заглянуть в детство Мейсона- это всегда интересно и трогательно, а зная какие отношения были у Мейсона с отцом во взрослом возрасте особенно интересно взглянуть как он впервые взял сына в руки!
Буду потихоньку читать дальше.

0

8

Cap, это потрясающе.... прикоснуться к детству своего любимчика дорогого стоит. Творческого вдохновения вам.

0

9

Сар, начала читать! Очень теплый, очень трогательный текст, все герои объемные, Мейсон просто замечателен!Читаю дальше с огромным удовольствием!

0

10

***
- Не вертись, Тедди, - София последний раз провела расческой по светлым волосам сынишки. – Вот теперь ты выглядишь как нормальный ребенок!
- Мам, ну, мам! Ну, я же не девочка! – возмутился Тед. Ради цирка он смирился с новыми отглаженными брючками и рубашкой вместо любимых шорт и футболки с Микки Маусом, но расческа…
- Не только девочки должны быть опрятными, - улыбнулась София. – Посмотри на папу. Разве он ходит на работу в шортах и лохматый?
- Ну что, приятель, готов повеселиться? – в гостиной появился СиСи.
- Готов! – выскользнув из ласковых рук матери и хромая расстегнутой сандалией, Тед подбежал к отцу. СиСи подмигнул сыну, наклонился и застегнул непослушный ремешок.
- Прошу прощения, - в гостиную вошла Роза. - СиСи, приехал мистер Андерсон. Очень просит принять его.
- Что еще случилось? – нахмурился СиСи. Джеральд Андерсон был управляющим на одной из буровых. – Проводи его в кабинет, Роза…
***
Разговор с так не вовремя появившимся управляющим продолжался около получаса и по тому, с каким видом СиСи вышел из кабинета, стало понятно – цирк отменяется.
- Что случилось, дорогой? – встревожилась София.
- Нет покоя для грешных, - досадливо поморщился СиСи, явно имея в виду Андерсона. – Мне нужно ехать в Вентуру.
- А как же цирк, пап?
- Малыш,- СиСи присел перед сыном на корточки, - сегодня не получится…
- Но ты обещал!
- Знаю, но сейчас мне нужно уехать. Это очень важно. Сходим в другой раз. Сегодня я занят!
- Ты всегда занят! – расплакался Тед. – И мама, и Мейсон!
- Мейсон? – нахмурился СиСи. – София, а где Мейсон? Опять его где-то носит? – Первенец все больше и больше времени проводил вне дома, пропадая то в отцовских конюшнях, то на корте, то на вечеринках в компании школьных приятелей.
- Он не говорил, что собирается уйти, - пожала плечами София.- Должен быть у себя.
- Отлично!
СиСи поднялся на второй этаж и, обозначив свое присутствие коротким и резким стуком в дверь, вошел в комнату старшего сына. Мейсон читал, лежа на кровати.
- Мейсон, хватит бездельничать! Отвлекись от своего Шекспира! Ты мне нужен!
- Это Шиллер, папа. Что случилось?
- Значит, отвлекись от Шиллера! Ты должен сходить с Тедом в цирк.  Вот, – СиСи вложил билеты в нагрудный карман рубашки сына. – Кстати, мог бы сам проявить инициативу. Знаешь ведь, что Тедди уже не первый день бредит этим цирком!
- Любую инициативу убивает процедура согласования, - хмыкнул Мейсон.
- Будем считать, что я этого не слышал. Собирайся, Тед уже ждет.

+3


Вы здесь » Сериалы и нечто иное » Фанфики по СБ » Сын (Очень альтернативная СБ)